Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Напившись, Михаил остался у ручья и, закрыв глаза, стал прислушиваться к звукам, которыми был наполнен бор. Удивительно, сколько раз он не был в лесу, а никогда толком и не приходил к мысли послушать его. Летом, ранней осенью он был наполнен звуками щебетания птиц, стрекотанием насекомых, писком белок, бурундуков, жужжанием комаров и мух, а еще и шорохами. Да, да, шорохами.

Михаил этот звук уловил от себя справа. От чего он мог происходить? От пичужки, прыгающей с ветки на ветку в поисках насекомых? Нет. От белки, спустившейся к нему и наблюдающей за ним? Нет, ветки внизу ели очень толстые, листвою покрыты по краям, а шум идет изнутри дерева. Может, змея?

С испугу, открыв глаза и обернувшись вправо, готовясь в любую секунду отпрыгнуть в сторону, стал искать того, кто издает этот загадочный шорох. Глаза быстро привыкли к тени, здесь воздух был прозрачный, не разбавленный солнечными лучами и поэтому все можно рассмотреть до мельчайших подробностей.

На ветках дерева вроде никого и нет. На земле? Ворох иголок, истыканный торчащими с разных сторон ветками-соломинками, раздвинулся и наружу выглянул мышиный нос, обнюхивающий воздух.

Заметив его, Михаил невольно вздрогнул и почувствовал, как по телу пошли мурашки. Это была землеройка, ее он узнал по вытянутому носику-хоботку.

В детстве кот Васька, когда его привозили на огород, любил закусить мышкой. И поэтому Мишка из интереса постоянно следил за ним. На их огороде жили и землеройки, и мыши, и даже бурундуки. А папа их недолюбливал, так как считал, что они больше вреда приносят урожаю, чем пользы. Чтобы бороться с ними, взял котенка из помета крысоловов у знакомого с работы и определил его место жительства в их небольшом дачном домике.

В Ваське, обычном, ничем не приметном сером котенке, родительские качества крысолова закрепились с детства. Уже в своем полуторамесячном возрасте он принес Мишке под ноги свою первую добычу – мышку. Ее он так и не съел, а только игрался ее тельцем, цепляя ее своими коготками и перекидывая со стороны в сторону, как футболист. Когда увидела его добычу мама, сильно взвизгнула и запрыгнула на скамейку. А папа с Мишкой смеялись, называя маму трусихой.

Нет, Мишка не боялся мышей и даже, наоборот, помогал Ваське их вылавливать. Он тоже знал места, где они живут, и брал кота на руки и нес его к забору. Мама желание сына охотиться с кошкой на мышей не приветствовала, говорила, что Мишка от этого может заболеть какой-нибудь инфекционной болезнью. Но папа с ней не соглашался, говорил, что он тоже таким был в детстве и ничем не заболел. Тем более всех мышей по окружности дачных участков коты уже давно выловили, остались жить на огородах только бурундуки с землеройками, которые в основном охотятся за насекомыми да червями.

Как-то Васька принес Мишке живую землеройку. Отец посадил ее в посылочный ящик и бросил в него несколько только что выкопанных червей, и Мишка, притаившись, наблюдал за Хоботком, ожидая, когда землеройка с ними расправится. Один из червей, ползая по ящику, начал заползать под землеройку, и та, ухватив его зубками, и, придерживая его извивающееся тело передними лапками, стала его жевать. Увидев это, Мишка от радости закричал и побежал в огород, чтобы позвать отца с мамой к посылке. Но, не заметив, опрокинул ящик с землеройкой, чем та сразу же и, воспользовавшись, убежала…

Шерстка у землеройки тёмно-бурого цвета. Зверек размером с детский кулачок. Не обращая внимания на Михаила, она полностью вылезла из листвы и начала умываться или очищаться, елозя передними лапками по своей мордочке и длинному носу-хоботку.

Михаил, затаив дыхание, наблюдал за зверьком, который тут же погрузив свой нос в листву, начал с шумом в ней что-то искать. И нашел, это был черненький жучок, которого она с сильным хрустом начала поедать. Расправившись с ним, землеройка посмотрела на Михаила и, подмигнув ему, как старому знакомому, побежала дальше, за ствол дерева.

Громко вздохнув, Михаил выбрался из-под кроны дерева, струсив со штанов мусор, взяв ведро, начал спускаться к реке.

Листва местами на деревьях уже начала желтеть и краснеть, но еще не опадала, а вот в реке ее было много зеленой. Это Михаил приметил сразу, как и то, что она березовая, а в ельнике этого дерева нет.

Поймав веточку, понес ее с собой в избу.

– Значит, в реке? – посмотрел на него исподлобья Виктор.

– Много ласта, ли-ис-та-а, – пропел Михаил.

– Так осень уже, – улыбнулся Муравьев. – Ладно, Мишенька, ты давай обед готовь, а я пройдусь посмотрю, кто уронил столько листьев в речку.

– Су-уп?

– Да что хочешь, Мишенька, то и свари, я голодным приду, что приготовишь, тому и рад буду. Вот такие вот дела.

Проводив Виктора, Степнов занялся хозяйскими делами. Промыл котелок, повесил его над костром, вытащил из ледника щуку и порубил ее топором на мелкие части. Вода, которую вытеснило рыбье мясо из котелка, падая в огонь, шипела и превращалась в пар. Убрав большой ложкой «лишнюю» воду, Михаил вспомнил, что забыл прихватить с собой тот белый гриб, который попался ему по дороге к реке, и он его наколол на ветку.

Недолго думая, взяв ружье с пустым рюкзаком, пошел к реке. Плавающей листвы в воде больше не было, значит, его предположение, что кто-то в верховье Эсски сломал березу или ветку, оставалось в силе. И, скорее всего, это было не животное, а человек. Нужно ли его бояться, Михаил не знал. Но, судя по тому, что Виктор в последние дни все больше и больше чувствовал какое-то беспокойство, это настораживало Михаила.

Озираясь по сторонам, прошел по берегу к высокому бугру, в низине которого два дня назад он нарезал с дюжину белых грибов с красноголовиками (подосиновиками). И не зря, между кустарниками ольхи росло семейство белых. Чуть дальше выглядывала из зеленого мха красная голова подосиновика. Его ножка была толстой и длинной, и, что не менее важно, грибные черви еще не успели добраться до шляпки гриба.

Поднявшись на бугор, Михаил остановился и, резко развернувшись, посмотрел влево, где ему почудилось какое-то движение. Присев у кустарника, Михаил начал внимательно осматривать каждую травинку и, увидев в метрах десяти от себя застывшего вытянувшего шею глухаря, невольно ойкнул. Но, что удивительно, птица не испугалась человека, а с любопытством продолжала наблюдать за Степновым, прячущимся от нее за кустом.

Черный петух через минуту, растопырив свой пышный хвост, повернулся к Михаилу боком, потом