Тайна мистера Сильвестра - Анна Кэтрин Грин

— Но я подумала, что все кончено, — пролепетала Поола, — этот человек обещал прекратить свои преследования…

— Он обещал, но он забыл, что моя участь не зависит уже от его снисхождения. Письмо, в котором изложен мой поступок, отправлено к мистеру Стьюйвесанту. Что бы мы ни говорили, чтобы мы ни делали, а отец Сисилии теперь знает, что имя Сильвестера запятнано.

Крик, сорвавшийся с губ Поолы, заставил Сильвестера наклониться к ней с отчаянной нежностью.

— Сердце мое разрывается, видя ваше горе, моя дорогая! — вскричал он, — я заслуживаю мою участь, но вы… вы что сделали!..

Он продолжал с принужденным спокойствием:

— Я должен сообщить мистеру Стьюйвесанту на кого из Сильвестеров должно пасть бесславие.

— Нет, нет. И в эту благороднейшую минуту вашей жизни вы хотите оттолкнуть меня от себя? — вскричала Поола. — Небо посылает нам великую и сильную любовь не просто так. — Она прибавила медленно и торжественно: — Вы завтра отправитесь к мистеру Стьюйвесанту не один, Поола Ферчайлд отправится с вами.

XLIV. В гостиной мистера Стьюйвесанта

— Недостоин?

— Да.

Сисилия недоверчиво посмотрела на отца.

— Я не могу этому поверить, — прошептала она, — нет, я не могу этому поверить.

— Дочь моя, — продолжал отец с необыкновенной нежностью, — я не решался говорить тебе это, боясь тебя огорчить; но теперь я уже не могу молчать. Бёртрем Сильвестер нечестный человек, и чем скорее ты его забудешь, тем лучше.

— Нечестный?

Голос Сисилии трудно было узнать.

— Мне тяжело сообщать тебе это после моего одобрения. Я сочувствую тебе, дитя мое, но ожидаю, что ты мужественно перенесешь это разочарование. В нашем банке произошло воровство…

— Вы обвиняете его в воровстве?..

— Нет, я его не обвиняю, но это сделал кто-то из сотрудников банка. — Кроме того, у меня появилась информация, что Бёртрем Сильвестер и раньше совершил один не самый честный поступок.

— Я этому не верю, — перебила Сисилия, — это невозможно, положительно невозможно! Он не мог сделать ничего подобного. Папа, лицо его открыто, взор ясен, это какая-то ужасная ошибка. Вы это говорите не о Бёртреме.

Отец вздохнул.

— О ком же другом могу я говорить? Хочешь прочесть сообщение, которое я получил вчера? Хочешь убедиться?

— Да, покажите мне, что вы получили против него, и я докажу вам, что это ошибка. — Это не ошибка, — пробормотал Стьюйвесант, подавая дочери сложенную бумагу, — это было написано два года тому назад, и я сам засвидетельствовал его, хотя не знал, против кого это. Прочти, Сисилия, а потом вспомни, что из моего сейфа в банке украдены денежные бумаги, которые мог взять только кто-нибудь из служащих.

Она взяла бумагу и поспешно прочла.

— Я не думаю, чтобы это сделал Бёртрем, — сказала она.

— Я сам хотел бы поверить в это. Но это сообщение, поколебало мое доверие, Сисилия. Молодые люди так легко сбиваются с пути в нынешнее время. Человек, который смог оставить свою профессию для того, чтобы жениться на богатой наследнице…

— Папа!

— Я знаю, он убедил тебя, что это для любви, но, когда женщина, которая нравится молодому человеку, богата, любовь и честолюбие трудно отделить. Теперь, милая моя, я сказал тебе все и предоставляю тебе поступить, как тебе подскажет твое сердце, уверен, что ты сделаешь это достойным образом, соответствующим твоему имени и воспитанию. Он поцеловал дочь и спокойно вышел из комнаты.

А Сисилия? С минуту она стояла как окаменевшая, потом ее стала бить дрожь, она опустилась на диван и закрыла лицо руками. Но вдруг вскочила, лицо ее пылало, глаза сверкали.

— Я не могу сомневаться в нем, — прошептала она, — это значило бы сомневаться в моей собственной душе. Он достоин, если достойна я, он правдив, если правдива я, я не буду пытаться разлюбить его!

В этот момент дверь гостиной отворилась и вошли Сильвестер и Поола.

Сисилия тотчас встала, но не решилась подойти к ним.

— «Они пришли к моему отцу», — подумала она.

В эту минуту в гостиную вошел Стьюйвесант, и Сильвестер начал без всяких предисловий решительным тоном.

— Я приехал, — сказал он, поговорить с вами о сообщении, присланном вам человеком по имени Голт. Вы получили его?

Стьюйвесант вспыхнул и коротко проговорил:

— Получил.

— Следовательно, я могу заключить, что вы считаете моего племянника нечестным человеком?

— Это было главным источником моего сожаления, что я не могу более уважать племянника человека, которого я так уважаю, как вас, ответил Стьюйвесант. Уверяю вас, что я очень сожалею об этом.

— Мистер Стьюйвесант, — сказал Сильвестер, — мой племянник честный человек. Если вы мне позволите отнять у вас несколько минут, мне кажется, я могу вас в этом убедить.

— Я буду очень рад, — заметил Стьюйвесант, взглянув на смежную комнату, где он оставил свою дочь, — мне всегда нравился этот молодой человек. Вы как будто больны, мистер Сильвестер, — прибавил он.

— Благодарю, я здоров.

Бросив взгляд на Поолу, он вышел из комнаты со взволнованным директором. Сисилия поспешно подошла к двери гостиной и отступила, Поола молилась. Но через несколько минут чувства преодолели ее робость, она подошла к своей приятельнице и обняла ее.

— Будем молиться вместе, — шепнула она.

Поола отступила назад и взглянула на свою подругу.

— Вы знаете, что все это значит? — спросила она.

— Догадываюсь, — было тихим ответом.

Поола удержалась от рыдания и прижала Сисилию к груди.

— Он любит меня, — прошептала она, и в эту минуту делает то, что, по его мнению, должно нас разлучить. Он благородный человек, Сисилия, такой же благородный, как Бёртрем, хотя когда-то сделал… Она остановилась. — Пусть он сам скажет, — прибавила она. — Стало быть, Бёртрем человек благородный, — робко сказала Сисилия.

— А вы разве сомневались в этом?

— Нет.

Обе девушки сидели, обнявшись, и ждали. Вдруг обе встали. Стьюйвесант и Сильвестер спускались с лестницы. Сильвестер вошел первый. Он прямо подошел к Пооле, обнял ее и поцеловал в лоб.

— Моя невеста! — прошептал он.

Поола приподняла глаза с неописуемой радостью, взгляд Сильвестера был ясен, но необыкновенно торжествен и спокоен.

— Я сказал ему все, — сказал он, — он человек не только справедливый, но и сострадательный. Так же, как и вы, он говорит, что о человеке надо судить так, каков он есть, а не так, каков он был.

Взяв Поолу под руку, он стоял и ждал прихода Стьюйвесанта.

— Где моя дочь? — спросил Стьюйвесант, входя.

— Я здесь, папа.

Он протянул руки, и дочь бросилась к нему.

— Сисилия, — сказал он с волнением в голосе, — я обязан сообщить тебе, что мы все ошибались, обвиняя мистера Бёртрема Сильвестера.