Вендетта. История одного позабытого - Мария Корелли

Около шести часов я, как и было условлено, послал экипаж на железнодорожную станцию встречать Феррари, и уже после этого по приглашению моего хозяина отправился осмотреть подмостки, подготовленные для одной из ключевых сцен грядущей трагедии, чтобы своими глазами увидеть, в рабочем ли состоянии все декорации, освещение и остальные эффекты. Чтобы избежать беспорядка в своих апартаментах, я выбрал для званого ужина зал на первом этаже гостиницы, который часто сдавали для свадебных пиршеств и прочих подобных мероприятий; он был восьмиугольной формы и не слишком велик; я велел украсить его самым изысканным и роскошным образом. Стены были задрапированы полотнищами золотистого шелка и малинового бархата, в промежутках блистали высокие зеркала, украшенные хрустальными канделябрами, в которых под розоватыми абажурами мерцали сотни крошечных огоньков. В глубине зала разместили для всеобщего обозрения миниатюрную оранжерею, полную редких папоротников и тонко благоухающих экзотических цветов, в центре которой с равномерным и мелодичным журчанием бил фонтан. Позже здесь должен был скрыто играть целый струнный оркестрик в сопровождении хора мальчиков, чтобы мои гости могли наслаждаться нежной музыкой, таинственно льющейся из ниоткуда. Лишь одно из высоких французских окон оставили незашторенным, его просто обрамили бархатом, словно бесценную картину, и через него открывался изумительный вид на Неаполитанский залив, белеющий в холодном лунном свете.

Стол, накрытый к ужину на пятнадцать персон, сверкал роскошными серебряными приборами, венецианским стеклом и пестрел редчайшими цветами. Пол был застелен бархатным ковром, по ворсу которого рассыпали крупинки амбры, так что при ходьбе ноги словно погружались в мягкий мох, пропитанный ароматом тысячи весенних цветов. Сами стулья, на которых предстояло сидеть гостям, имели роскошную форму и мягко набитые спинки, позволявшие откинуться поудобнее или полулежать с комфортом. Одним словом, все было устроено с пышностью, достойной пира восточного владыки, но при этом с таким изысканным вкусом, что ни одну деталь нельзя было назвать лишней. Я остался вполне доволен, но, зная, как неразумно слишком расхваливать слуг за то, за что им и так платят, выразил удовлетворение хозяину отеля простым небрежным кивком и одобрительной улыбкой. И он, ловивший каждый мой жест с раболепным трепетом, принял этот знак снисхождения с восторгом, как если бы получил его от самого короля. Ясно было, что мое показное равнодушие к его трудам лишь укрепило его мнение о моей значительности. Затем я удалился к себе в апартаменты, чтобы облачиться в вечерний костюм, и увидел, что Винченцо самым усердным образом очищает мой фрак от мельчайших пылинок. Все прочие предметы моего туалета он уже бережно разложил на покрывале кровати, оставалось их только надеть. Я открыл несессер, достал оттуда три запонки, каждая – из цельного бриллианта редкой чистоты и блеска, и протянул их слуге, чтобы он прикрепил их к моей манишке. Некоторое время я внимательно наблюдал, как он любовно полирует их рукавом своего пальто, а потом вдруг позвал:

– Винченцо!

Он вздрогнул.

– Ваше сиятельство?

– Сегодня вечером вы будете стоять за моим стулом и помогать разливать вино.

– Слушаюсь, ваше сиятельство.

– Так вот, – продолжил я, – уделяйте особое внимание синьору Феррари, который сядет от меня по правую руку. Проследите, чтобы его бокал никогда не пустовал.

– Слушаюсь, ваше сиятельство.

– И помните, что бы при вас ни говорили или ни делали, – спокойно продолжал я, – вы не должны обнаруживать ни страха, ни удивления. Имейте в виду: с начала ужина и до тех пор, пока я не разрешу отойти от стола, вам следует находиться там, где я приказал.

Честный малый слегка смутился, но ответил как прежде:

– Слушаюсь, ваше сиятельство.

Я улыбнулся, подошел ближе и положил руку на его плечо:

– Как насчет пистолетов, Винченцо?

– Пистолеты вычищены и готовы к использованию, ваше сиятельство, – ответил он. – Я убрал их на место.

– Хорошо! – кивнул я с одобрением. – Можете идти. И подготовьте гостиную к приему моих друзей.

Он вышел, а я принялся наводить лоск, на этот раз подойдя к своему туалету с необычайной разборчивостью. Вечерний фрак далеко не каждому к лицу, но есть мужчины, которые даже в нем выглядят великолепно, и, несмотря на определенное сходство в одежде, их никогда не спутать с официантами. Других же, хотя они и выглядят более-менее сносно в повседневном наряде, неудобный темный костюм превращает в само воплощение плебейства. К счастью, я принадлежал к первой категории: строгий черный цвет, широкая накрахмаленная манишка кипенно-белого цвета и классический галстук шли мне, пожалуй, даже чересчур хорошо. Для моих целей было бы лучше казаться несколько старше, солиднее. Как только я закончил одеваться, грохот колес во дворе заставил кровь прилить к моему лицу, а сердце – лихорадочно заколотиться в груди. Тем не менее я вышел из своей комнаты с невозмутимым выражением на лице, сохраняя величавую поступь, и возник на пороге гостиной как раз в тот момент, когда двери ее широко распахнулись и восклицание: «Синьор Феррари!» – возвестило о прибытии долгожданного гостя. Гвидо вошел, улыбаясь; лицо его светилось хорошим настроением и радостным предвкушением – он даже выглядел красивее, чем обычно.

– Eccomi qua![46] – воскликнул Феррари, восторженно тряся мне обе руки. – Дорогой мой граф, я безумно счастлив вас видеть! Все-таки вы восхитительный человек! Что-то вроде доброго джинна из «Тысячи и одной ночи», у которого только и заботы, что приносить счастье смертным. Как поживаете? Вы замечательно выглядите!

– Могу ответить вам тем же, – весело сказал я. – Сегодня вы похожи на красавца Антиноя, как никогда.

Гвидо рассмеялся, польщенный, и сел, снимая перчатки и расстегивая дорожное пальто.

– Что ж, большие деньги кого угодно приведут в отличное настроение, а значит, и внешний вид, – сказал он. – Но, дорогой мой, вы уже в вечернем костюме – quel preux chevalier![47] Я решительно недостоин находиться рядом! Вы настаивали, чтобы я зашел к вам сразу по приезде, но мне необходимо переодеться. Ваш слуга забрал мой чемодан, а там мой парадный костюм. Дайте мне минут десять – и я готов.

– Сначала выпейте вина, – предложил я, наливая его любимое монтепульчано. – У нас в запасе уйма времени. Еще только семь, а ужин начинается в восемь.

Он принял из моих рук бокал и улыбнулся. Я улыбнулся в ответ и прибавил:

– Мне доставляет огромное удовольствие принимать вас, Феррари! Я ждал вашего возвращения с огромным нетерпением, почти как…

Он замер с бокалом у губ, глаза его вспыхнули от удовольствия.

– Как она? Piccinina! Как же я мечтал увидеть ее снова! Клянусь вам, amico, будь моя воля – сразу бы помчался на виллу Романи,