Утесы - Джули Кортни Салливан

на полу – одна без абажура, – и длинным комодом, который стоял на простыне. Сестра обклеивала его журнальными вырезками с изображениями пинап-моделей 1950-х годов. На стуле лежала гора одежды из секонд-хенда, а рядом – башня из запечатанных картонных коробок. Джейн прочитала адрес на верхней: абонентский ящик в Нью-Мексико. Покупка на онлайн-аукционе.

На кухне оказалась не Холли, а Джейсон с друзьями. Трое парней и девушка с фиолетовыми волосами. Парень, стоявший спиной к Джейн, что-то рассказывал. На нем была майка-борцовка, подчеркивающая мускулистые плечи. Грязные каштановые волосы он стянул в хвост. На шее виднелась татуировка – красная звезда.

– Говорю вам, на этих контейнерах можно разбогатеть. Или приумножить богатство. Лично я собираюсь взять все свои накопления и вложить в контейнеры.

– Чушь, – бросил другой парень.

– А ты подумай. «Амазон» берет возвратные товары и продает ликвидационным компаниям. А те продают их контейнерами. Покупаешь контейнер рандомного возвратного хлама у ликвидаторов за двести баксов и получаешь товаров тысяч на пять.

– А может, и на сто баксов, – сказала девушка с фиолетовыми волосами.

– Не может. Эти контейнеры огромные.

– И что там, в контейнерах? – спросил Джейсон.

– Да что угодно. Заранее не узнаешь. А потом можно все продать. Это называется «обратная цепочка поставок».

– Я в деле, – сказал Джейсон. – Мне нечего терять.

– Тебе есть что терять, – возразила единственная девушка в мужской компании. – Джейсон, ты пьян. Завтра решишь.

Тут они наконец заметили Джейн, а та увидела на столе кучу пустых пивных бутылок.

– Привет, Джейсон, – сказала она.

– Привет, – ответил племянник. – Знакомьтесь, ребята, это Джейн, моя тетя.

– Привет, тетя Джейн, – хором протянули они и рассмеялись своему остроумию.

– Я пришла…

Джейн замолчала, услышав в коридоре цокот коготков Уолтера. Тот бежал ей навстречу.

Она повернулась к нему. Следом с бокалом белого вина в руке шла сестра. На ней была зеленая шелковая пижама. Уолтер взглянул на Джейн, как ребенок на мать, оставившую его с малолетней нянькой, которая в отсутствие взрослых закатила в доме вечеринку.

– Пора расходиться, – объявила Холли. – Можно не по домам, но здесь оставаться нельзя.

Она повернулась к Джейн:

– Как прошло с ведьмами?

– Они не ведьмы, – поправила ее Джейн. Хотя как знать. Может, некоторые из них и были ведьмами.

Девушка с фиолетовыми волосами навострила уши.

– Что за ведьмы? – спросила она. – В школе мы с подружкой Глорией ездили на автобусе в Салем. Каждые выходные туда-сюда мотались. Мы тогда были викканками[34]. Там куча магазинчиков, где продаются зелья и сборники заклинаний. Я купила куклу вуду и мучила учителя по алгебре.

Джейн однажды была в Салеме: они с Дэвидом ездили любоваться красками осени и посетили дом о семи фронтонах[35]. Она тогда обратила внимание на магазинчики, о которых говорила девушка. Над главной улицей висела растяжка: «Город ведьм». Джейн еще подумала: это парадокс, ведь вся суть салемских процессов над ведьмами заключалась в том, что женщины были невиновны.

– Только не надо испытывать эту куклу на мне, – предупредил Джейсон.

Ребята направились к выходу.

– Помню, мы выучили заклинание, как уменьшить у парня левое яйцо, – сказала девушка. – Только левое. Это хуже, чем оба.

– Блин, Эрика, ты серьезно? – воскликнул Джейсон.

Они ушли.

– Эрика – его девушка? – спросила Джейн.

– Что? Нет, – ответила Холли. – Они дружат со старших классов. Очень умная девчонка. А вот родители козлы. Выгнали ее из дома, узнав, что у нее появились отношения. Пока живет с нами. Спит на диване.

Взгляд Джейн упал на фото матери, прикрепленное магнитом к холодильнику. Ширли на нем была так молода и красива. На снимке она смеялась, у нее на коленях сидел маленький Джейсон.

– Ты разговариваешь с мамой? – спросила Джейн.

– Что?

– Ты разговариваешь с этой фотографией? Или, может, с другой?

– Не знаю. А что?

– Медиум велела передать, что мама тебя слышит.

– О.

Рядом с фотографией висела вырезка из «Портсмут трибьюн». «Новая жизнь старых вещей» – гласил заголовок. Заметка вышла в августе прошлого года. Джейн начала читать.

Холли Флэнаган выросла в семье скупщицы подержанных вещей и продолжает заниматься семейным бизнесом. Ее мама Ширли скончалась месяц назад. Тридцать лет она зарабатывала куплей-продажей секонд-хенда. Сразу после школы Холли начала работать с матерью. Они опередили свое время, заботясь о повторном использовании вещей задолго до того, как это вошло в моду. Благодаря Холли и ее матери тысячи вещей избежали свалки и нашли новых хозяев.

«Неужели это правда?» – подумала Джейн. Она ни капли не сомневалась, что матери было плевать на экологию.

– Холли, – она кивнула на статью, – почему ты мне об этом не рассказывала?

– А зачем? – спросила Холли.

– В смысле?

– Ты никогда не интересовалась моей работой, – ответила она. – Я люблю тебя, Джейн, но признай, ты снобка.

– Неправда, – возразила Джейн, хотя в голову тут же полезли доказательства обратного.

– Правда, – сказала Холли. – Но я тебя не виню.

– Я тобой горжусь. Это же так здорово.

– Ты гордишься, потому что обо мне написали в газете.

– Да, – ответила Джейн, – а что в этом плохого?

– Мама раньше говорила, что не понимает, почему ты так стыдишься ее занятия, ведь ты, по сути, выбрала такую же карьеру, – заметила Холли. – Если задуматься, ты тоже пошла по семейным стопам.

– Серьезно? – Эта мысль показалась Джейн абсурдной, и она не стала этого скрывать.

– В детстве мама приносила антиквариат с гаражек, а ты придумывала всякие истории про прежних хозяев этих вещей.

– Не помню такого, – растерялась Джейн.

– А я помню.

– Клементина, медиум, сказала, что ты горюешь больше меня.

– Угу, – почти со злостью ответила Холли.

Хотя Джейн сама понимала, что Клементина права, реакция сестры ее расстроила. Она даже не знала почему. Разговоры с Холли, как и общение с матерью, когда та была жива, часто заходили не туда. На них влияли многолетние обиды, общие воспоминания и невысказанное желание, чтобы в этот раз все было иначе.

– Она так мучилась, – сказала Холли.

– Я знаю. Я там была. – Слова Джейн прозвучали резче, чем хотелось бы.

– Мама болела несколько месяцев, Джейн, – заметила Холли. – А ты приехала только в последнюю неделю.

Так вот в чем было дело. Вот почему Джейн казалось, будто Холли на нее обижена. Вот почему Холли настаивала, чтобы Джейн взяла на себя продажу дома.

Джейн могла бы извиниться, но почувствовала, как в ней закипает праведный гнев. Из них двоих мать относилась с теплотой и пониманием только к Холли. Логично, что та провела с ней последние месяцы.

Джейн взяла на себя все неприятные посмертные заботы: организовала и оплатила похороны, обзвонила все инстанции. У Дэвида ушло два месяца, чтобы закрыть кредитки матери, аннулировать телефонный номер и