Аутсайдер - Тедди Уэйн

Отказываться от газировки он не будет, но и пить ее не станет, как и дотрагиваться до каких-либо предметов. Если им нужен образец ДНК, пусть попросят. И тогда Конору останется либо подчиниться, либо выглядеть виноватым. Но помогать им невольно – ну уж нет. Если копы взяли его под прицел, надо вынудить их открыто высказать свои подозрения: пусть знают, что он в курсе. И вот тогда, если его загонят в угол, у него будет полное право потребовать адвоката.

Держи удар и не бей сгоряча.

Конор указал на банку, не касаясь ее руками.

– Спасибо. Подойдет.

– Мы навели справки о подростке из Каттерса, который совершил взлом, – поделился Суза. – У него довольно прочное алиби. Как бы то ни было, спасибо за наводку.

– Ну и хорошо, – ответил Конор, сожалея, что не смог повести копов по ложному следу. – Рад помочь.

– А теперь к делу, – продолжил Суза. – Вы переписывались или созванивались с мисс Хэвмайер до ее исчезновения?

– Конечно. – Конор решил не упоминать имени Кэтрин, чтобы избежать фамильярности. – Я проводил для нее тренировки по теннису, как и для других местных жителей. Мы занимались несколько раз в неделю. Начали примерно в июне. В молодости она играла на достаточно высоком уровне и пыталась вернуть прежнюю форму. Поэтому мы часто переписывались, назначая или перенося уроки. Возможно, несколько раз созванивались, но в основном общались в мессенджере.

– В вашем смартфоне эта переписка отсутствует.

– Обычно я удаляю бо́льшую часть сообщений сразу после прочтения, чтобы не захламлять память телефона. Он очень старый. Пора менять.

– Сколько вы брали с нее за тренировки?

Рано или поздно им удастся получить доступ к их банковским счетам.

– Триста долларов.

– Триста за тренировку? Дороговато! – присвистнул Суза.

– Верно. Обычно я беру по сто пятьдесят. И за первый урок взял с нее столько же. Но она настояла на том, чтобы платить по триста.

– Значит, оставляла на чай сто процентов? Почему?

– Насколько я понял со слов Эмили, многие местные жители испытывают чувство вины из-за того, что у них так много денег. Видимо, по этой причине они иногда переплачивают. Своего рода компенсация за богатство.

– Вы когда-нибудь бывали в ее доме?

Конор хотел было ответить, что навещал Кэтрин всего один раз, когда они согласились выпить с ней на террасе. Но сам вопрос означал, что копам удалось что-то найти в его смартфоне. Конор нахмурился, одновременно пытаясь понять, что у них на уме, и изображая попытку вспомнить ничем не примечательное событие, вылетевшее у него из головы.

Единственное, что могло безошибочно указать на его физическое присутствие в особняке, – это подключение к вайфаю. После второго урока, выпивая с Конором на террасе, Кэтрин продиктовала ему пароль, когда он притворился, что должен проверить почту. Он ввел его на своем телефоне. Значит, во время каждого следующего визита его смартфон автоматически соединялся с ее маршрутизатором. К счастью, из-за того, что Кэтрин не любила постельные разговоры, Конор провел в особняке не так много времени.

– Да, – сказал он секунд через пятнадцать. – Простите, это было довольно давно, я совсем забыл. Первые пару недель она приглашала меня выпить после тренировок. Не помню, сколько раз.

– Сразу после урока? – уточнил Суза.

– Поначалу да. А потом по вечерам. Думаю, ей было одиноко на карантине. Хотелось с кем-то провести время. Мне было неловко ей отказывать, поэтому я приходил и выпивал с ней пару коктейлей после того, как заканчивал дела по учебе.

– А мне казалось, вы говорили, что знаете о ней только то, что рассказывала вам Эмили, – заметил Суза. – Теперь вы утверждаете, что выпивали с ней несколько раз.

– Ну да, – кивнул Конор, – но наше общение сводилось к обмену любезностями. Иногда она расспрашивала обо мне. Я не так уж много о ней узнал. Например, Эмили упоминала, что в молодости ее мама училась на художницу, а сама она ни слова об этом не сказала.

– И сколько продолжалось ваше общение?

– До тех пор, пока мы с Эмили не начали встречаться. Тогда я решил, что будет странно продолжать наносить визиты ее матери.

– Почему?

Конор изобразил смущение во взгляде и в голосе.

– Ну, если честно… мне неловко об этом говорить, но я боялся, что мама Эмили, возможно, хочет… переспать со мной. Она не говорила об этом прямо, но у меня сложилось такое впечатление. Из-за этого мне было не по себе. А еще казалось, что я не первый парень в Каттерсе, с которым она пыталась завести роман. Она ведь вышла замуж за одного из местных. Родственников у нее там нет. Пожалуйста, не говорите об этом Эмили. Возможно, я все не так понял. Не хотелось бы, чтобы она плохо думала о своей матери.

Эта полуправда была огромным риском, но с ее помощью Конор создавал себе образ честного и открытого человека. К тому же это объясняет, почему Кэтрин так часто ему писала, и может снять с него всякие подозрения.

– Зачем же вы продолжали с ней заниматься, если вам было неловко? – допытывался Суза.

– Она была моим лучшим клиентом, – пояснил Конор. – Я не мог ей отказать.

– Как она отнеслась к тому, что вы встречаетесь с ее дочерью?

– По той же причине я скрыл от нее наши отношения с Эмили. И вообще никому о них не рассказывал. Боялся, что мой работодатель не обрадуется, узнав, что у меня роман с местной девушкой.

– Но вы ведь собирались сообщить миссис Хэвмайер о помолвке? – спросил Суза. – Не боялись ли вы ее реакции?

– Рано или поздно нам пришлось бы поставить ее в известность, – признал Конор, пожав плечами. – Она вряд ли стала бы нам мешать.

– А как Эмили относилась к тому, что вы проводите тренировки для ее матери?

– Я и ей ничего не рассказывал. У них такие напряженные отношения, что лучше не вмешиваться. Хотя, если бы она узнала, это ни на что не повлияло бы. Когда все выяснилось, она не обиделась.

– Эмили – единственная наследница своей матери? – уточнил Кларк.

– Не знаю. Спросите того, кто распоряжается ее деньгами.

– Мисс Хэвмайер когда-либо грозилась исключить Эмили из завещания?

– В такие дела меня не посвящали. И это не имеет значения, поскольку у Эмили есть свой трастовый фонд, который нельзя забрать.

– Но он меньше, чем ее будущее наследство, верно?

– Понятия не имею, – снова пожал плечами Конор. – Но если вы полагаете… если намекаете, что она…

– Мы ни на что не намекаем. Просто задаем вопросы.

– Эмили знает, что денег у нее много. Бо́льшую их часть она собирается отдать на благотворительность. Возможно, у них с