Занесённые снегом - Алла Лебедева

После чего парень накинулся на Наталью, как изголодавшийся зверь.

— Санёк, а ты кого-нибудь жалеешь? Смеешься над всеми, дурачишься. Хоть бы что рассказал про себя. Ты откуда родом? — спросила как-то Наталья, когда Санёк утолил свой сексуальный аппетит и лежал рядом на кушетке, довольный и улыбающийся чему-то своему.

— Санёк я. Просто Санёк и всё. Для тебя, моя куколка, я весь как на ладони. Вот я, возьми меня, делай, что хочешь! — захохотал парень и снова сгрёб Наталью в охапку.

Она со смехом отбивалась, но умелые руки Санька уже производили движения под её юбкой, вызывая блаженное наслаждение.

— Ты женат? — спросила как-то Наталья у любовника.

— Ха-ха-ха! Разве такие орлы могут жить в неволе? — Санёк подошёл к умывальнику, над которым висело треснувшее зеркало и залюбовался на свой профиль. Он у него и впрямь напоминал орлиный. Прямой нос, слегка загнутый вниз, наподобие клюва.

— Я бы пошла за тебя… — тихо сказала Наталья.

— С ума сошла! Сейчас твой мужик горбатится на работе, а ты кувыркаешься со мной. Зачем мне такая жена? — снова захохотал Санёк и стал щекотать Наталью под подбородком своим заскорузлым пальцем.

— А говоришь, что любишь! — Наталья гневно оттолкнула любовника.

— Конечно, люблю! Если бы ты мне не понравилась, я бы прошёл мимо тогда. В вашем селе одиноких и скучающих баб полно. Только свистни! А слова про любовь — это пароль, который открывает любое женское сердце. Если хочешь знать, я иногда даже стихи пишу. Не веришь? Я — романтик в душе, Натка, хотя и бываю грубым. На мои стихи однажды одна врачиха клюнула, в деревне у нас работала… грамотная такая, чистенькая, интеллигентная… Правда, потом еле отбился от её мужа. Да ладно, давно это было… Стихи — это сила… А как иначе вас, баб, в постель завалить? — Санёк ловко подставил подножку Наталье, которая собралась уходить и они вновь упали на топчан.

Наталье всё нравилось в любовнике.

Даже его грубость и напористость. Речь парня изобиловала нецензурной бранью. Бранные выражения легко слетали с его языка, смешиваясь с литературным языком так естественно, что Наталья принималась смеяться, слушая своего любимого мужчину с восхищением.

В бытовке, где обитал Санёк, было грязно. Вещи были разбросаны по полу, висели на спинках сломанных стульев и на двери. Над банками с открытыми консервами, которые составляли рацион парня, кружили и роились мухи. Клеёнка, которой был покрыт дощатый стол, вся изрезана ножом так, что местами образовались дыры, щедро усыпанные сахарным песком и хлебными крошками.

Собрав со стола мусор и остатки пищи, Санёк смахивал всё в черный строительный пакет, который пинком забрасывал под топчан.

Сам парень всё время носил одну и ту же черную футболку с непонятным принтом серого цвета и рваные синие джинсы. Но его шея была плотной и загорелой, крепкие руки мускулистыми и блестящими, а черные глаза прожигали насквозь.

С ним Наталье казалось, что жизнь легка и приятна. Что нет угрюмого мира с ворчливой свекровью, молчаливым Трофимом и их вечными разговорами о заработках и деньгах.

Весь день Наталья ждала наступления темноты, обмирая от страсти и от страха быть разоблаченной. Бесшабашный смешливый Санёк внезапно вызвал в женщине неистовый пожар в сердце.

* * *

— Натка, ты здорова? Что это ты ходишь, как потерянная? Красишь сто раз по одному месту! Так краски не напасешься… Смотри, вон воду опрокинула на пол, — ворчала Серафима Ивановна с подозрением глядя на невестку.

Наталья не отвечала. Забыв про покраску, она держала кисточку в руке и рассеянно смотрела в стену.

Такое состояние было у неё впервые. Под ситцевой рубашкой, заляпанной краской громко билось влюблённое сердце. Этот стук отдавался в висках и сводил с ума.

В то трагическое утро Санёк долго не хотел отпускать любовницу домой.

— Ещё пять минут, душа моя! Куколка моя! Приедет твой мужик, нам придется остановиться, так давай насладимся сполна, — шептал парень на ушко размягченной ласками Наталье. Та была не в силах противостоять мужскому напору.

Когда Наталья, наконец, вырвалась из жарких объятий и прибежала домой, наступило утро. Она, как обычно, влезла в окно.

Тут же услышала громкий стук в двери. Пригладив растрепанные волосы, она открыла входную дверь.

В ограде было полно народу…

Глава 41

Рузанна стала для Альбины задушевной подругой. Она внимательно выслушала рассказ о Феликсе, так подло поступившем с Альбиной, и долго сокрушалась по этому поводу.

Почти каждый вечер женщины сидели за бутылочкой сухого вина и говорили о мужчинах.

Пять лет назад Рузанна вышла замуж за Зиновия Борка. Пожилой скромный холостяк Зиновий Иосифович до пятидесяти пяти лет жил с мамой.

Это был полный брюнет небольшого роста, невыразительной внешности и очками с толстыми линзами, закрывавшими половину лица. Зиновий страдал заиканием и очень стеснялся своего недуга. Приятели ласково звали его Зиночкой и относились к нему с некоторой снисходительностью. Женщин Зиновий слегка опасался и обходил стороной.

Ида Константиновна, обожавшая своего единственного сына, ежедневно твердила ему, что он никому в целом мире не нужен кроме своей мамочки. Однажды любящая мамочка тихо скончалась во сне в возрасте восьмидесяти восьми лет. После чего Зиновий впал в ступор.

Он потерял интерес к жизни и после работы сидел в одиночестве в своей опустевшей квартире, где всё напоминало ему о потере.

Работал Зиновий бухгалтером в фирме по сбыту электроэнергии. Желая его поддержать, коллеги подарили ему на юбилей путевку в санаторий «Байкальские зори».

Там он познакомился с черноглазой женщиной по имени Рузанна. Она не отличалась особой красотой, но была приятной внешности. Её фигура была плотной и хорошо сбитой, с полными ножками и ручками, с густыми каштановыми волосами, лежащими ниже плеч. А главное, ростом она была чуть пониже Зиновия, что ему очень нравилось.

Новая знакомая поделилась с Зиновием своим горем. Оказалось, она тоже недавно похоронила мать.

Схватившись за руку смущенного Зиновия, Рузанна рассказывала, как она страдает по мамочке. Женские прикосновения приятно волновали мужчину, тем более, Рузанна так понимала его и называла своим лучшим другом. Зиновий в разговоре заметил, что она намного моложе его.

— О, как я обожаю мужчин в зрелом возрасте! Я же не помню своего отца, он оставил нас с мамой, когда мне не исполнилось и годика! Мама сохранила его фотографию, на ней он так напоминает вас! — воскликнула Рузанна. Она устремила на Зиновия свои черные печальные глаза и вновь залилась слезами.

Добродушный Зиновий был тронут.

Назад, в Иркутск,