Удар в голову - Рита Буллвинкел

•

Судьи оценивают удары в зависимости от того, по какой части тела они нанесены. Плечи, живот, ребра, руки, уши и прямое попадание в лицо засчитываются по-разному в зависимости от того, какой урон нанес бы этот удар, если бы его проводили голым кулаком, без перчатки. Например, ухо нужно не только для того, чтобы слышать, но и чтобы удерживать равновесие. Без барабанной перепонки тебя будет ужасно тошнить, и ты перестанешь понимать, где находишься: на суше, в море или вообще подвешена за ноги вниз головой. На Кубке дочерей Америки удар по уху оценивается выше всего, потому что врезать незащищенным кулаком в незащищенное ухо – самый быстрый способ убить человека. Есть еще вариант – сломать ему шею, если с силой ударить в лицо.

•

Артемис дважды попадает Энди Тейлор в ухо, проходит две минуты, и третий раунд заканчивается. Тот факт, что Энди когда-то била Артемис в ребра, нащупав брешь, уже забыт и кажется пустяком. Ее прежняя удачная атака не имеет значения. Тот раунд она все равно проиграла. Из ее носа, превратившегося в кукурузные хлопья, медленно сочится кровь. В голове звенит от соприкосновения с перчаткой Артемис. Энди не хочет проигрывать этот бой. Энди хочет сразиться во втором туре с победительницей из другой пары. Энди хочет еще один бой, ей нужен еще один бой, чтобы она могла подольше представлять, как младший брат и мать наблюдают за ней. Энди нуждается в их воображаемой похвале. Она не хочет отпускать свои видения.

•

Вне зависимости от исхода матча спать Энди будет в своей машине. Большинство девушек остановились в мотеле, где есть бассейн и континентальный завтрак с белым хлебом, но Энди уже потратила все свои летние кровавые деньги на поездку в Рино и на вступительный взнос. Сидя вечером в одиночестве в машине, Энди не будет думать о бедре размером с хот-дог или о том, как синева телевизионного экрана била в мертвое тело ее отца, как будто обволакивая его или, наоборот, исходя от него, просачиваясь сквозь поры. Это была подводная синева с металлическим отливом. Энди не столько любила своего отца, сколько нуждалась в нем. Она нуждалась в человеке, который говорил бы ей, что она настоящая, что, может, она и не какая-то особенная, просто нормальная.

•

Хотя турнир отодвинется на периферию воспоминаний Энди об этом периоде ее жизни, мальчика с грузовичками она будет помнить до конца своих дней. Она никогда не будет знать наверняка, что не убивала его. Она всю жизнь будет видеть его посиневшее тело на дне каждого бассейна и поэтому бросит работу спасателем, а еще через год расхочет целоваться с тем парнем, потому что он тоже был там, с мальчиком с грузовичками. Парень, с которым она хотела целоваться, видел, как ее рвало. Видел, как Энди извергла из себя еду, воду и яблоко, съеденное за несколько минут до того, как мальчик утонул. Кусочки яблока в рвотной массе были красными и глянцевыми, как пластмассовые. Она ела яблоко, глядя вдаль, поверх бассейна, поверх крыши киоска с едой, и сидела на своей спасательной вышке. Чтобы туда попасть, нужно было повернуться спиной к бассейну и взобраться по лестнице. Сиденьем служило белое пластиковое ведро. Красный спасательный круг она то клала на колени, то убирала за спину. Она должна была бросить его в бассейн, если увидит тонущего. Чья-то мать, но не мать мальчика с грузовичками, закричала: “На помощь!” И вот Энди уже под водой, а потом и на поверхности, и сжимает в руке этот тошнотворный посиневший хот-дог.

•

Чтобы расставить все точки над “и”: если Энди проиграет, она не просто вылетит из турнира, для нее это будет в принципе последний поединок. Если она сегодня проиграет, то с этим – с драками с другими женщинами – будет покончено, и бокс станет лишь этапом в ее жизни, который исчерпал себя и остался в прошлом.

•

Энди Тейлор и Артемис Виктор стоят лицом друг к другу. Энди Тейлор начинает описывать кулаками маленькие круги. Она бьет по воздуху в центре каждого круга, как будто проверяет температуру. Потом она бьет Артемис, но не в полную силу, а осторожно, в разные места, чтобы понять, куда сместится тело Артемис. Это особая комбинация, при которой атакующий наносит слабый удар, заставляя противника отклониться, чтобы второй удар, уже настоящий, попал в него, когда он качнется в нужном направлении. Таким двойным ударом под подбородок можно убить. Вот почему Энди и Артемис прижимают подбородки к груди, подставляя друг другу только менее уязвимую для ударов плоскость, напоминающую бок камбалы.

•

Описывая кулаками круги и пробуя защиту Артемис, Энди приходит к выводу, что, если попасть Артемис в правое плечо, ее тело слегка подается влево и вниз. Это неплохой способ уклониться от атаки, но если в тот момент, когда Артемис сдвинется влево, Энди встретит ее кулаком в голову, то, пожалуй, она успеет нанести один удар, или два, а то и все три, и вот Энди именно так и делает, уже сделала: левым кулаком бьет в правое плечо Артемис, и тут же дважды правым кулаком – в левую сторону ее головы. Энди словно заколачивает в доску гвоздь. Она бьет Артемис два, три, четыре раза, а потом рефери встает между ними, раунд заканчивается, и счет слегка выравнивается – 3:1. Если Энди продолжит в том же духе, она сможет выкарабкаться из той ямы, в которой оказалась. Она знает, что способна отыграться. Отыграться – это даже лучше, чем победить влегкую. Артемис сидит на табурете, приходя в себя. Энди расхаживает туда-сюда, стуча кулаками в перчатках друг о друга, чтобы мышцы оставались разогретыми, и готовится снова бить Артемис Виктор.

•

Родители Артемис кричат на белых призрачных судей: как те могли допустить четыре удара подряд, это же опасно, это опасный вид спорта, разве непонятно, что так человек и погибнуть может? Особенно негодует миссис Виктор. Ее слова забрызгивают всех, кто находится в пределах слышимости.

•

Артемис сидит на табурете. Лицо у нее такое же красное, как и накрашенные несмываемой помадой губы. Водостойкая тушь размазалась, и кажется, что под глазом у нее синяк. Ее грудь вздымается и опускается, вбирая огромное количество воздуха, который Артемис потом выпустит через нос, и насыщая кислородом каждую клеточку мозга. Сухожилия ноют, голова горит и ощущается какой-то чужой, будто на нее надели полиэтиленовый пакет, а потом быстро сдернули. Легкий сквозняк, обычное движение