Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

Тихон ничего не ответил и, не притронувшись к дымящимся щам, встал из-за стола и выбежал на улицу, хлопнув дверью.

– Ты, парень, расти, да с родителем палку-то не перегибай, а то ведь треснет тебе же по лбу! – грозно гаркнул мужчина вслед сыну.

Матрёна притаилась как мышь и наблюдала за Тихоном в маленькое кухонное оконце. Тихон взял топор и принялся яростно колоть дрова. Он колол огромные тюльки с таким остервенением, что щепки летели во все стороны. В эту самую минуту в груди Матрёны разлилось что-то тёплое, а губы девушки расплылись в улыбке.

Той же ночью Матрёна на цыпочках, чтоб никто не услышал, прокралась в комнату Тихона. Притворив за собой дверь, она прислушалась к мерному посапыванию, а потом позвала:

– Тиша! Тиша, проснись!

Сопение стихло, Тихон заворочался, а потом резко соскочил с кровати.

– Кто здесь? – испуганным шёпотом спросил он.

– Да я это, я! – торопливо ответила Матрёна и подошла к парню ближе.

– Матрёна, ты? Тебе чего? Случилось что?

Голос Тихона прозвучал сонно и взволнованно.

– Ничего, – ответила Матрёна, – поблагодарить тебя захотелось.

Тихон сначала удивлённо округлил глаза, а потом опустил их, будто высматривал что-то на полу.

– Чего меня благодарить-то? – смущённо буркнул он.

Матрёна взяла мальчишку за руку и слегка пожала её. Она не знала, что чувствует в это мгновение Тихон, но у неё по спине побежали мурашки, а в груди стало горячо.

– Ты хороший, Тиша. Знаешь, я рада, что судьба нас с тобою связала. Я ведь думала, что ты капризный, избалованный сопляк, но нет, ты, Тиша, настоящий мужчина.

Тихон ничего не ответил, тогда Матрёна снова пожала его влажную ладонь и тихонько, на цыпочках, вышла из комнаты. Поднимаясь в свою комнатушку, она вдруг остановилась на лестнице. Её насторожил странный шум, доносящийся из комнаты Настасьи.

– Вот полуночница! Опять, наверное, засиделась за своим вышиванием! Пойду-ка растормошу её! Спать пора!

Матрёна тихонько подкралась к двери и приоткрыла её. Просунув голову в образовавшуюся щель, она всмотрелась в темноту. Но то, что она там увидела, заставило её остолбенеть от ужаса…

Глава 3

Новая жертва свёкра

Заглянув в комнату Настасьи, Матрёна обмерла не то от удивления, не то от страха. Руки и ноги её задрожали, но сама она при этом не могла сдвинуться с места, словно намертво приросла к полу. Перед ней стоял Яков Афанасьич. Лицо его было мокрым от пота, лысина блестела в темноте. Тяжело дыша, он натягивал на себя портки. Увидев Матрёну, он грубо оттолкнул её в сторону и поспешно вышел из Настасьиной комнатушки.

Какое-то время Матрёна стояла и молчала, не в силах вымолвить ни слова. Гнетущая тишина легла на её плечи тяжким грузом.

– Настасья? – собравшись с духом, тихо позвала Матрёна.

Настасья не откликнулась. У Матрёны сдавило грудь от нехорошего предчувствия. Старшая невестка лежала на кровати бледная, как покойница, с задранной кверху ночнушкой. Матрёна устыдилась, увидев её обнажённые бёдра, отвернулась поспешно.

– Настасья! Настасьюшка! Что случилось? Он тебя снасильничал? Вот же Кощей! Старый козёл! – дрожащим голосом проговорила Матрёна.

Настасья повернулась на бок, прикрылась одеялом и прошептала:

– Вот тебе неймётся, Матрёна! Угомонишься ли ты? Не насильничал он… Сама я…

Матрёна округлила глаза, открыла рот от удивления.

– Как это сама?

Настасья обернулась к девушке, глаза её горели дикими огнями, щёки пылали, рыжие завитки у лица растрепались.

– Ой, а ты будто не знаешь ничего про то! Такая вся невинная, что овечка! – прошептала она и улыбнулась ехидно.

Улыбка Настасьи сверкнула в темноте как звериный оскал. Матрёна отпрянула, на душу её вновь лёг тяжёлый камень.

– Ты, Настасья, вечно загадками говоришь! Конечно, я не знаю ничего, но догадываюсь и хочу помочь тебе! – всхлипнула Матрёна.

– Да не нужна мне твоя помощь! – закричала Настасья. – Какой от тебя толк?

Она отбросила одеяло, вскочила с кровати и толкнула Матрёну в грудь.

– Ты здесь живёшь без году неделя! Ты ничегошеньки не знаешь, чего тут у нас творится! Сидишь себе в своей каморке, бед не знаешь! Вот и сиди, пока дают сидеть. Только знай, что и твоё спокойствие недолго продлится!

Лицо Настасьи скривилось, по щекам потекли крупные слёзы.

– Расскажи мне всё как есть! – воскликнула в ответ Матрёна.

Она схватила Настасью за руку, но та вытолкала её из своей комнаты. Перед тем как захлопнуть дверь, она прошипела ей в лицо:

– Чего рассказывать? Скоро и сама всё узнаешь!

Поднявшись к себе, Матрёна залезла в кровать и накрылась с головой одеялом. Несмотря на духоту, её знобило. Она лежала и тряслась, обхватив себя руками. В голове, точно дикие пчёлы, роились тяжёлые мысли.

– Что за чертовщина тут творится? – то и дело шептала Матрёна.

Лишь под утро взволнованную девушку сморил сон. Но едва она заснула, как в комнату к ней заглянула свекровь.

– Подымайся, Матрёшка! Работы сегодня много! Некогда разлёживаться.

Анна Петровна редко заглядывала к ней, а будить – совсем не будила. Матрёну, которая любила поспать, всегда будила Настасья – забегала к ней до зари и смеясь рассказывала что-нибудь забавное, случившееся с ней накануне. Непривычно было слышать с утра не Настасьин звонкий смех, а скрипучий голос свекрови. Матрёна вспомнила ночные события и тут же проснулась, сон как рукой сняло.

– Уже бегу, маменька! – крикнула она свекрови в ответ.

Соскочив с кровати, Матрёна быстро натянула на себя платье, заплела косы и спустилась в кухню. Свекровь уже вовсю хлопотала – растапливала печь, чтобы поставить туда пухлые ржаные караваи.

«Вот ведь кому не спится!» – подумала про себя девушка, споласкивая водой заспанные глаза.

– Где же Настасья? Почему не встаёт? – крикнула Матрёна прямо в ухо женщине, чтобы та её услышала.

– Настасья? Настасья-то наша приболела, пущай отлежится, – проговорила в ответ Анна Петровна.

– Как приболела? – растерянно переспросила Матрёна.

Но свекровь уже не слышала её, она схватила мешок с мукой, навалила на стол целую гору и принялась замешивать тесто на пироги.

– Давай, Матрёшка, хватай вёдра и ступай за водой к колодцу. Мне водица нужна. А потом Зорьку беги доить, она уж, милая, заждалась. Да надо её, родимую, в поле гнать.

Матрёна взяла чистые вёдра, повесила их на коромысло и вышла из дома. Позже, переделав все утренние дела, она только хотела навестить Настасью, но свекровь поручила ей новую работу:

– Беги, Матрёшка, на базар, купи у Ермолаихи липового медку. Батюшка наш страсть как липовый мёд любит. Пущай полакомится!

– У, Кощей несчастный, ещё мёдом тебя кормить! – пробубнила себе под нос Матрёна.