Райский сад - Елена Фишер

– Мы просто бросим все вещи в машину.

В эту ночь я пробралась к матери на надувной матрац. В какой-то момент я проснулась, потому что мне приснился дурной сон. Сперва я скакала верхом на морском коньке по подводным мирам, ночевала в огромных морских раковинах и взбиралась по водорослям на поверхность воды, где сверкало солнце. Потом – вдруг – вокруг меня стало темнеть, становилось всё хуже видно. А мне самой становилось всё удушливее. Когда я проснулась, у меня колотилось сердце.

– Мне опять приснилось море, – сказала я.

– Что? – заспанно спросила моя мать.

– А мы никогда не жили на море?

– Разве что в другой жизни, – ответила она и снова заснула.

5

В следующие дни мы с моей матерью собирали по всей квартире вещи, которые предполагали взять с собой. В кухне мы складывали их на стол, в гостиной на кресло, в ванной на полку под зеркалом, а в моей комнате на полу. Только наша одежда там пока не лежала. Было ясно, что собрать её мы могли только перед выездом. У нас просто не было столько тряпок, чтобы они свободно могли целыми днями лежать на полу без дела. Мы пока ещё не знали точно, когда отправимся в путь. Но мы знали, что это будет скоро, и мы хотели быть подготовленными.

У моей матери оставался неизрасходованным почти весь отпуск. Там, где она работала, не было принято брать больше двух недель за раз. Но, к счастью, у моей матери были хорошие отношения с её начальством.

И однажды вечером, вернувшись домой с работы, она с улыбкой сказала:

– Выключай телевизор и запускай стиральную машину!

– С какого дня ты в отпуске? – спросила я.

– С завтрашнего!

Моя мать сказала протяжно «за-а-автра-а-ашнего», пританцовывая на каждом слоге. Потом она скрылась в кухне. Я слышала, как она достала из упаковки печеньку. С тех пор, как стало ясно, что мы едем во Францию, она ела только такие вещи.

– И надолго? – спросила я как о чём-то второстепенном.

– На четыре недели!

– На сколько?!

У меня в голове не укладывалось, что две трети моих летних каникул, или целый месяц, или тридцать дней, я проведу во Франции.

Мне было необходимо тотчас же рассказать об этом Лее. Всегда, когда была какая-то новость, я рассказывала ей первой. Я знала номер её телефона наизусть с тех пор, как она появилась в нашем классе год назад. Сперва я думала, что её родители переехали, и поэтому ей пришлось поменять школу. Но потом она села на единственное свободное место – рядом со мной. От неё пахло дымом, духами и жевательной резинкой. Она сказала:

– Я вылетела.

– Куда? – спросила я.

– Из школы.

– О. Почему?

– Меня застукали кое на чём.

Лея отмахнулась, закрывая тему. И я не допытывалась. Я не была уверена, хочу ли я знать, что произошло на самом деле. Лея излучала смесь бездумности и энергии, и это сбивало меня с толку.

– Давай встретимся в городе, – сказала она, когда я теперь позвонила ей и рассказала, что мы едем в отпуск. – У меня есть для тебя кое-что.

Всю дорогу в город я раздумывала, что же Лея хочет мне подарить, но так и не смогла догадаться.

Мы встретились у фонтанчика.

Лея обняла меня и отставила в сторону свой рюкзак. Из рюкзака выглядывало что-то лиловое из пластика или из резины, но опознать этот предмет я не могла.

– Что это? – спросила я.

– Это тебе, – сказала Лея и ухмыльнулась. Потом достала этот предмет из рюкзака и протянула мне.

– Ласты? – вырвалось у меня, прежде чем я поняла. Это были не просто ласты. – Русалочий хвост?

Я чуть не вскрикнула. Потом обняла Лею так крепко, что она чуть не потеряла равновесие.

– Это называется моноласта, – сказала Лея, садясь на ограждение фонтанчика. – Тебе нравится?

А я уже разулась и всунула ступни в эту моноласту. Потом развернулась внутрь ограждения и подставила ноги под струю воды. Лея тоже разулась и закатала штанины своих джинсов.

– Где ты раздобыла её так быстро? – спросила я, покачивая моноластой в воде.

– Мать подарила когда-то, – сказала Лея. – А я про неё вспомнила, когда ты сказала, что едешь на море.

– Я могу тебе потом вернуть, – сказала я.

– Ерунда, – сказала Лея.

Я так радовалась, что мне хотелось тоже непременно сделать для Леи что-нибудь хорошее. Немного подумала, и мне пришла в голову одна мысль. Я поискала в карманах брюк монетку.

– Загадай желание, – сказала я, зажав монету между большим и указательным пальцами.

Лея взглянула на меня скептически:

– Ты веришь в такие вещи?

– По крайней мере, не могу сказать, что НЕ верю, – ответила я. – Давай, загадывай. Но это должно быть что-то такое, чего нельзя купить.

Лея задумалась.

– И я могу сказать своё желание вслух?

– Конечно. Ты даже должна!

На самом деле я не имела об этом никакого представления. Я знала только, что, когда загадываешь желание на падающую звезду, его нельзя произносить. Но в нашем случае было что-то другое, и мне было интересно, что придумает Лея. Я показала ей, как она должна встать, и потом она бросила монетку себе за спину в фонтанчик.

Она закрыла глаза и сказала:

– Хочу, чтобы Билли и я дружили вечно.

На мой взгляд, это было расточительством. Мы и без того были подруги на всю жизнь. Но таково уж было желание Леи, и я не стала этому перечить. К тому же было поздно. Желание высказано, и поменять его на другое, как пару джинсов, было нельзя.

– Возьмём в киоске по мороженому? – спросила Лея.

– Мне для этого придётся снять моноласту?

Лея засмеялась:

– Думаю, да.

– Ну ладно, – сказала я. Я знала, что Лее нравится мороженщик. – Но потом мне надо вернуться домой, – я немного помедлила. И добавила: – Укладывать чемодан.

У нас не было чем вытереть ноги, ну и ладно. Лея так и так была в сандалиях, а я пошла босиком, тут недалеко. Кроссовки с носками внутри привязала к застёжкам моноласты.

Киоск был крохотный, выбор мороженого тоже.

Но Лее всё равно потребовалось время, чтобы принять решение. Дело было в том, что она была сосредоточена не на холодильнике, а на Давиде. Он сидел на складном стульчике среди журналов, сладостей, сигарет и алкоголя и читал книгу. Обложка была потёртая, страницы потрёпанные. Я попыталась прочитать название, но он