Байки книготорговца - Елена Нещерет

поэтому чувствуют себя потрясающе свободно, задавая странные вопросы и отпуская абсолютно неуместные комментарии. Однажды я рылась в своих подвалах, перекладывая очередные скетчбуки творческого человека, и тут сверху явилась дама возраста примерно моей покойной бабули и чем-то неуловимо похожая на нее, что разбудило во мне легкое ожидание подвоха. Дама смерила меня взглядом сверху вниз и приказала принести какую-то мелочь: то ли игрушечные глазки, то ли какую еще вещь для квиллинга и скрапбукинга – за давностью лет подзабылось. Но зато буквально звенит в ушах до сих пор фраза, которой она меня встретила, когда я вернулась из недр подвала для творчества:

– Девушка, вы знаете, с такой грудью, как у вас, работать в продажах… неприлично.

Это сказано было таким тоном, будто я уже сотни правоверных совратила своим неподобающим видом. При этом на мне была форменная красная футболка на три размера больше, и даже не мокрая. Я растерялась и ответила вопросом на вопрос:

– А как давно вы поняли, мадам, что вас возбуждает женская грудь?

Она поджала губы и решила не отвечать. Мне бы тоже стоило пропустить сам вопрос мимо ушей, но спокойствие в таких ситуациях приходит с опытом, которого у меня тогда было маловато.

Однажды к нам начал ходить Дед. Устраивал такое паломничество раз примерно в полторы-две недели. Иногда появлялся в 9:59, ровно к открытию магазина, иногда ближе к полудню. Сначала мне казалось, что у Деда отвратительное чувство юмора, но он, разумеется, считал, что отличное. Или кто его знает – может, специально был противным, чтобы поразвлечься на пенсии.

Когда я впервые его заметила, это было целое представление.

Ввалился в магазин, шумно фыркая. Посмотрел на нас с коллегой Максом от входа. Молча.

– Здравствуйте, – говорю.

Он в ответ молчит. Потом проходит два шага к кассе и невероятно громко и внезапно гаркает, глядя в упор на Макса через пластиковую антиковидную перегородку:

– Привет, девчата!

– Привет, – говорю (в эту игру можно играть вдвоем).

Макс прилежно делает вид, что невероятно занят статьей на «Горьком» и вообще совсем не может говорить.

– Детективы у вас хорошие появились?

– Появились. Даже, можно сказать, всегда были, – отвечаю я.

– А почему вы еще не показываете?

– А вот уже и показываю. Вот английские, вот скандинавские.

Взял в руки «Водоворот» Гранхуса, держит эдак с опаской, как дохлую ящерицу:

– А это что?

– А это наша, – говорю, – гордость. Норвежский писатель, классно закручивает интриги, и язык перевода хороший, и мрачная атмосфера что надо.

– А кто это вообще сказал, что он хороший?

– Я сказала. – Готовлюсь защищаться, приводить какие-то аргументы… Но Дед просто молча топает к кассе, кидает на прилавок Гранхуса и деньги за него, молча забирает сдачу, молча скрывается.

Как-то раз он взял тяжеленную двухтомную энциклопедию преступлений и просто идиотских деяний человечества за авторством Монестье, заплатил за нее пять с лишним тысяч рублей и очень ругался, что у нас все дорого, да еще и нести тяжело.

А потом, придя, ругался, что хрень редкостная, и он до президента дойдет, расскажет, как мы людей обманываем.

Я, понятное дело, в ответ с огромным удовольствием повторяла: «Да, пожалуйста, отправляйтесь прямо к президенту».

Когда я сделала короткую стрижку и это впервые увидел Дед, он даже не сказал свое обычное «Привет, девчата». Кстати, «девчата» он говорил, только если на смене была я и кто-то из ребят. Если мы были вдвоем с Ирой или Настей, он говорил просто «Здравствуйте» или даже «Здравствуйте! Кто здесь?!». Но когда я впервые явилась с короткой стрижкой, о… Это было шоу.

– Привет! А вы кто? Девушка? Нет, вы не девушка. Или девушка? – Он подошел совсем близко, уперся в пластиковый карантинный экран носом, немного поизучал сквозь него мое лицо.

– Я – это я, – уточнила я.

– А по стрижке и непонятно, девушка или парень. Может, все-таки парень? Вы точно не парень?

– Да не знаю. Просто я – и все, – ответила я и приготовилась дальше слушать вопросы о природе вещей и выдавать на них до смешного очевидные ответы, но Дед легко сдался:

– Ладно. А есть книга «Птицы Ленинградской области»?

– Есть у букинистов. У нас нет, – ответила я, радуясь вопросу по делу.

– А будет?

– Пока не будет. Не переиздают. Идите в магазины старой книги.

Дед купил биографию Веры Фигнер, изданную, кстати, коллегой Максом, и ушел.

Дней через пять он почтил нас присутствием лишь на две минуты. Но они были очень информативны.

– Привет, – говорит.

– Здравствуйте.

Он помолчал, потом спросил с сомнением, но как бы с надеждой:

– Девушка?

Топ-топ, топ-топ – он этими своими тяжелыми, но как бы загребающими землю шагами часто сбивал в комок тяжелый прорезиненный ковер у двери – подполз поближе к экрану, прищурился и с радостным узнаванием наконец завопил:

– Девушка! – С удовольствием понаблюдал, как я от резкого вопля подпрыгнула, и уже нормальным голосом попросил: – Посмотрите в компьютере И-ви-на. Я про одну его книгу в «Литературной газете» прочитал.

– У нас нет, – ответила я, удивленно подумав что-то вроде «Ого, фигашеньки, так вот кто выписывает “Литературную газету”».

– Как это вы сразу знаете?

– Я тут все знаю.

– Эх, ладно. А вот тогда английский автор, про шпионов пишет… Ле Карре? Не, вроде не он. Вылетело. А вы знаете?

– У нас пока английских шпионских детективов нет, так что и я не вспомню, эх. А хотите русского? У нас недавно вышел Мухин, «Годы грядущие». Он как раз про дипломатические игры всякие.

Сначала Дед вроде как слушал мою мини-презентацию, но на словах «дипломатические игры» вдруг подпрыгнул и нервно указал на лекторий:

– А?! У вас там кто-то есть! Там звуки! Кто-то чужой!

– Не, это свои, это коллега музыку пытается включить.

– А пароль у него есть, раз он свой?

– Какой пароль? Не, нету.

– А позывной?

– Господи, да зачем? Какой позывной? Я в лицо его знаю.

– Ну у вас хоть оружие есть?

– Мы мирные книжники, мы и книжкой убить можем. Ну так надо Мухина?

– Из головы пишет? Не-е, не надо.

– Да нет, он как раз сам служил во внешней разведке много лет.

– А почему тогда его не расстреляли? Нормально писал бы