Нам не быть вместе - Александра Шундель

– Ал-лоу? – Голос у Леры как всегда бодрый, и Саша с облегчением выдохнула, услышав его.

– Лер, я… у меня… – начала она, не зная, как объяснить. – У меня сосед умер.

– Так, – Лера говорила отрывисто, по-деловому, – и что?

– Ну он, понимаешь, – Саша снова всхлипнула против воли, утерла нос рукавом, – подкарм-ливал меня иногда. Заботился.

– А-а. Ну да, жаль, конечно, – Лера тихо ругнулась под нос, что-то кому-то крикнула, бросила Саше короткое: – Подожди секунду. – И снова в сторону: – На следующей остановите, пожалуйста. – Голос ее опять стал громче. – Але, я тут. Ага. Так. Ну, жаль дедка, конечно. А ты чего нюни распустила?

– Я… – Саша опешила. – Он хороший был.

– Значит, в рай попадет, – фоновый шум стал громче, Лера явно вышла из маршрутки. – Сашка, люди умирают. И плохие, и хорошие. Ты-то чего расклеилась, я не понимаю. Тебе своих проблем мало? Сессия на носу, у тебя прогулов как у дурака фантиков.

– Да черт с ними, с прогулами, – отмахнулась Саша, упираясь затылком в раму. – Просто он мне… помогал. Понимаешь? С ним здесь было не так холодно.

Лера коротко невесело хохотнула.

– Это Питер, детка! Тут всегда холодно, хоть с кем. Это город одиноких людей, которые просто сбиваются в стаи, чтобы создать иллюзию того, что они не одни. Так что хватит слезы лить по чужому старику, собирайся давай в организованную кучу и…

Саша не расслышала, что «и» она должна сделать – положила трубку.

Все три пары Саша держала в ладони телефон, надеясь, что тот завибрирует входящим сообщением от Макса, но приходили только уведомления об акциях и новых постах в пабликах.

Саша сидела, глядя в одну точку, и до нее долетали обрывки лекции: «…метод усеченных цитат…», «…впервые в истории…», «…основан в 1786 году…». Ручка сама собой сползла со строки и теперь выводила на полях маки.

– Саш, есть запасная? – Илья перегнулся к ней через руку, выразительно помахивая своей ручкой.

– Да, сейчас, – она полезла в сумку, где точно должен быть целый художественный магазин, а не то что одна ручка, и вдруг пальцы наткнулись на что-то маленькое и шуршащее. Саша медленно вытащила руку из сумки, сжимая в пальцах барбариску, и вдруг слезы снова хлынули удушающим потоком, и она, вскочив с места, выбежала из аудитории, не заботясь, кто на нее смотрит и что подумает.

До конца лекции она просидела в женском туалете. Смотрела на почерневшие от затушенных сигарет перегородки, на незакрывающуюся форточку с разбухшей рамой.

Когда снаружи послышались голоса, Саша медленно толкнула дверь, выходя обратно в коридор.

– Я твои вещи собрал, – Илья протянул ей сумку. – Вроде все, но ты проверь, вдруг что-то забыл.

Он смотрел на нее чуть искоса, как будто стараясь не в лицо, не подчеркивать того, что видит, в каком она состоянии.

Город снова стал чужим и холодным, а косой снег за окном метет и метет, собираясь похоронить в этой зиме саму Сашу.

– Спасибо, – Саша взяла сумку, повесила на плечо.

Они помолчали.

– Я не буду спрашивать, что случилось, – произнес Илья через некоторое время. – Но если тебе нужна помощь – скажи.

– Нет, – Саша резко мотнула головой. – Не нужна, нет. Просто один мой близкий человек… его не стало.

– Сочувствую, – Илья действительно выглядел расстроенным. – Что можно сделать, чтобы тебе стало легче?

Саша вскинула на него удивленные глаза. Никто не спрашивал ее о таком – кажется, никогда.

– Пойдем, погуляем? – неожиданно для себя спросила она.

С ним здесь было не так холодно.

Они вышли из факультета и пошли направо, к мосту Шмидта, и просто брели, а Илья все говорил и говорил, обо всем и ни о чем, о городских легендах и курьезных историях, о том, что камень под Медным Всадником на самом деле двигали старинные телекинетики, на статую зайца у Заячьего острова надо кидать монетку на удачу, а грифонов на Английской набережной гладить по мордам и загадывать желание, что в лютеранской церкви святой Екатерины на Большом проспекте в девяностые была звукозаписывающая студия и, кто знает, может быть, осталась до сих пор…

На слове «студия» Саша вспомнила про Макса – он так и не ответил, хотя сообщение уже было прочитано.

– Насчет Башни Грифонов, – продолжал меж тем тараторить Илья, идя задом наперед, против ветра, чтобы видеть лицо Саши, – ходило много разных слухов, но на самом деле это просто арт-объект, и цифры на ней ничего не значат. Искусство порой принимает самые разные формы, и все они прекрасны, хоть не все понятны.

К Сашиному дому они завернули, когда уже стемнело – замерзшие, голодные, с гудящими ногами. Но дышалось уже легче, как будто снег и ветер вымыли из Сашиного сердца слезы и боль.

– Сама не знаю, почему я так распереживалась, – призналась она Илье, заканчивая рассказ о Павле Вольфовиче. – Может, потому что не успела с ним по-человечески поговорить последний раз, может, потому что баба там была такая противная…

– Я думаю, он на тебя не обижался, – Илья поддел носком ботинка свеженаметенный снег. – Приятный был старичок, судя по твоим рассказам. Наверняка все понимал.

– Да, он видел, что ко мне ребята ходят, говорил, надо гулять, пока молод, – Саша кивнула.

– Что за ребята, – Илья притворно надулся. – Почему меня не позвала?

– Да это не мои друзья, а Макса, – отмахнулась Саша и сразу замолчала, поняв, что впервые кому-то назвала его имя.

– Макса? – Илья нахмурился. – Шершнёва? Это не который как бы басист-гитарист, случайно?

– Почему «как бы»? – Саша вскинулась, готовая защищать своего парня. – У него есть группа…

– …которая когда-нибудь сыграет на разогреве у «Линков», ага, – Илья кивнул. – Это он раньше так говорил, теперь не знаю, что рассказывает.

– Раньше? Когда раньше?

– Да когда мы еще на подготовительные при факультете ходили, он тут постоянно ошивался. – Илья поежился, пытаясь до упора застегнуть молнию на куртке. – У него девушка на вечерке учится, Полина, вот он ее то ждал, то провожал, а пока она на лекциях была, тусил где-нибудь рядом. А мы как раз в это же время обычно приходили, вот у нас девчонки его и слушали, раскрыв рты. Я-то мимо проходил просто, а Ленка Земцова по нему убивалась просто, даже «Металлику» слушать начала из-за него, чтобы какую-то там партию разобрать…

Девушка. На вечерке. Девушка.

Саша пошатнулась, хватаясь за водосточную трубу, чувствуя, как глохнет, слепнет, как звуки улицы