Песни для прекрасной - Марен Вивьен Хаазе

— Зато мне нравятся твои особые предпочтения. Особенно, что касается яиц, — парировал он с невозмутимым выражением лица. Я лишь с улыбкой закатила глаза и прикрыла лицо ладонью. Когда я промолчала, его губы слегка дрогнули, и он опустился рядом на табурет у кухонного островка. — Я купил соус для тебя. Ты права, мне не нравится обжигать язык, но я знаю, как ты любишь острое.

Он продолжал тепло улыбаться. Его волосы оставались влажными. И у меня уже давно потекли слюнки — и не только из-за острой яичницы, а еще потому, что я не могла отвести взгляд от его обнаженного рельефного торса — широкие плечи, четкие линии груди.

— Как ты умудряешься быть одновременно таким милым и таким горячим?

— Должно быть, плита поделилась со мной жаром, — усмехнулся он, наклоняясь ближе. Взгляд его потемнел.

В следующий момент его губы коснулись моих — мягко, но властно. Я нежно и чувственно ответила на поцелуй. Потом он отстранился, кивнув в сторону тарелки.

— А теперь ешь, чтобы стать большой и сильной.

Я фыркнула. Затем взяла тост и откусила кусочек, пока Ривер делал глоток кофе.

— Какой у нас план? Сегодня понедельник, у тебя будет встреча или что-то типа того?

Он покачал головой, затем вдруг вспомнил.

— Только вечером. Я планировал поработать над новыми песнями. Но сначала я хотел провести день с тобой. Немного перезагрузиться, чтобы потом снова нырнуть в творчество. — Когда я улыбнулась ему, он продолжил: — Как ты в целом? Удалось выспаться и немного привести голову в порядок?

— Ну, выспаться не очень получилось, — пробормотала я, многозначительно взглянув на Ривера. Он усмехнулся в ответ. — Но мне стало чуть легче. Я думаю, что нам с Картером нужно немного времени. И мне определенно стоит чем-то заняться, чтобы отвлечься от дурацких мыслей.

— Значит, мы что-то планируем на сегодня?

Я кивнула.

— Если ты не против, я только за.

— У меня как раз есть идея.

Через час мы уже мчались в его машине навстречу солнцу под

The Weeknd

Проехав около 20 минут, мы вышли из машины, он взял меня за руку и повел за собой. Мы шли по вымощенной дорожке мимо ярко-зеленых газонов перед обсерваторией Гриффита, возвышавшейся над Лос-Анджелесом. Перед нами высилось огромное здание кремового цвета с тремя темно-серыми куполами. Мы прошли мимо нескольких туристов, которые стояли у перил и фотографировали потрясающие виды. Ривер снова одолжил мне черный худи. Я натянула капюшон так, чтобы меня не узнали.

— Обожаю этот вид. И эту тишину. Даже когда здесь толпятся и фотографируются люди, кажется, что ты один. По крайней мере, в понедельник утром, когда здесь все равно все закрыто, — сказал он.

— И правда красиво. Я тут почти не бываю.

— Тем лучше. Теперь я буду регулярно таскать тебя сюда.

Улыбка слегка тронула его губы, когда он потянул меня за здание, откуда открывался лучший вид на деловой

центр города

Утренние солнечные лучи прыгали по крышам. Прислонившись к балюстраде, мы молча смотрели вдаль; Ривер обнял меня сзади, положив подбородок на мою макушку. Я почувствовала, что наконец-то все так, как и должно быть. Здесь, с ним я чувствовала себя свободной, будто действительно что-то для него значила и могла на него полагаться. Только рядом с ним я чувствовала себя в безопасности — знала, что он не станет упрекать меня за слабость.

— Как ты думаешь, сколько песен ты уже написал? — спросила я через некоторое время.

Ривер поднял подбородок, и я повернулась к нему, прислонившись спиной к холодной каменной балюстраде. Я обняла его за шею, пока он размышлял.

— Наверное, пару сотен? Точно не скажу. Но много.

— Наверное, с каждым артистом все иначе, да? Я имею в виду в плане совместного творчества. Иногда ты полностью придумываешь песню, а иногда лишь дополняешь чужие идеи? Вот мы с тобой очень хорошо работаем вместе. А как ты с остальными?

Он пожал плечами.

— По-разному. Я чаще работаю один. Если песня в итоге попадает в альбом — хорошо, если нет — не страшно. Некоторые песни я пишу только для себя, чтобы выкинуть лишние мысли из головы.

Мне так хотелось залезть к нему в голову и узнать, как он это делает. Как он пишет самые замечательные песни и что его вдохновляет.

— Кстати, есть ли у тебя… — начала я и наклонила голову набок. — Есть ли у тебя бывшие девушки, о которых ты писал песни?

Он удивленно нахмурил лоб.

— Почему ты спросила?

— Потому что ты так часто пишешь о любви. Мне просто стало интересно. Не то чтобы я ревную… Мне просто любопытно, встречался ли ты с кем-нибудь в последние годы.

На его изогнутых губах появилась улыбка, а на щеках ямочки.

— Да, но это были несерьезные отношения. Там не было ничего, о чем я хотел бы написать эмоциональную песню. — Затем он наклонился ко мне и коснулся моих губ. — Есть только одна девушка, о которой я писал и пишу песни.

— Правда?

— Да. — Он снова хитро улыбнулся. — У тебя есть три попытки, чтобы угадать, кто она.

Я ничего не сказала, просто уставилась на него, потому что не решалась произнести то, что вертелось у меня на языке. Страх промахнуться был слишком велик. Ривер продолжил, когда понял, что я не отвечу:

— Ну же, это ты, недогадливая моя.

Мне сразу же стало так тепло от его слов, но я почувствовала, как в горле образовался комок.

— Ты серьезно?

— Конечно. Ты была первой девушкой, в которую я влюбился, и несмотря на то что по крайней мере до недавнего времени у нас ничего не вышло, это никогда не мешало мне писать о тебе, Лавлесс.

Мое сердце переполнялось теплом, счастьем и ощущением защищенности. Я быстро притянула его к себе и накрыла его губы своими, пробуя Ривера на вкус, наслаждаясь поцелуем и чувствуя, что рядом с ним мне ничего не угрожает.

— Думаю, когда я вернусь домой, мне нужно будет переслушать все песни, которые ты написал, — ответила я с улыбкой, когда отстранилась от него.

Его глаза заблестели.

— Ты можешь просто спросить. Я скажу тебе, какие именно о тебе. Но если тебе хочется понять самой, то пожалуйста. — Он рассмеялся. — Моей музой хотя бы не была золотая рыбка, когда мы были подростками.

Я прищурилась.

— Даже не заикайся о Трое Болтоне! — Я тоже рассмеялась. — Вообще музой был не только он, но и…

Он приподнял бровь. Он ожидал, что я назову его имя, но я была вынуждена разочаровать этого самодовольного парня.

— Симба