Песни для прекрасной - Марен Вивьен Хаазе

в переговорную и поддержать ее, но я знал Маршалла, поэтому мне нужно было сохранить хотя бы каплю профессионализма, если я не хотел потерять работу. Кроме того, я знал, что Сьюки справится и без моей помощи. Она справлялась со всем, за что бралась. Просто сама этого не осознавала.

Внезапно дверь открылась, и Эндрю вышел вместе со своим помощником. Они переговаривались шепотом, а затем коротко кивнули мне. Мой пульс участился, когда в следующее мгновение я встретился взглядом со Сьюки. Ее щеки были красными, глаза — заплаканными. Увидев меня, она быстро подошла.

— Эй, — прошептал я ей и обнял. Я положил подбородок ей на макушку и погладил по спине. — Я здесь. Все будет хорошо.

Я надеялся, но не мог быть уверен. Заголовки звучали жестко. Но хуже то, что Сьюки отменяли. А самое страшное было в том, что она сама не знала, насколько правы были СМИ… Я действительно был невиновным, Картер был настоящим злодеем.

— Я не знаю, что делать, — тихо сказала она и затем снова отстранилась от меня. — Все ужасно.

Когда я увидел, как у нее на глазах выступили слезы, я обнял ее и повел к лифту.

— Может, пойдем к тебе?

Она в панике покачала головой.

— Нет, я… здесь снаружи, наверное, тоже собрались репортеры, да?

— Да. Есть несколько. Они пытались остановить меня, но я ничего не сказал. — Мы зашли в лифт, и я нажал кнопку подвального этажа. — И если мы сейчас поедем ко мне, они наверняка увяжутся за нами. Так что лучше немного подождать. Я знаю, куда мы можем пойти.

— Хорошо, — только и сказала она, уставившись в пол и смахивая слезы. — Мне нужно что-то придумать, как-то спасти свою карьеру.

Она испуганно округлила глаза.

— Черт, мне так жаль, что ты втянут во все это.

Я пожал плечами.

— Я никогда не скрывал, что сидел в тюрьме. Не здорово для карьеры, но я все уладил. Что решили на встрече?

Двери лифта открылись на подвальном этаже, где находились звукозаписывающие студии. В это время большинство из них должны были быть свободны, так как большинство музыкантов приходили ближе к вечеру, чтобы записывать песни или работать над новыми.

— Мне пока не стоит публично высказываться. Мы хотим подождать, что будет в ближайшие дни. Поскольку это не пьяная выходка, а дело, связанное с законом, тут действительно нужно быть осторожным, — говорила она, пока мы шли по коридору.

— Наверное, это не такое уж и плохое решение.

Мы зашли в одну из студий, где я уже не раз работал.

— Я должна была догадаться.

Сьюки покачала головой и опустилась на темно-синий диван, стоявший в комнате звукоинженера у бежевой стены.

— О чем ты должна была догадаться?

— Что все так обернется. Я недооценила угрозы и…

— Угрозы? — Мое сердце замерло. Я сел рядом с ней на диван. — О чем ты?

Она немного замялась, отвела взгляд и наконец снова посмотрела на меня. Я понимал, как тяжело ей было об этом говорить.

— Мне писал один человек, отправлял угрозы, но я думала, что это просто фанат Пресли, который хочет меня позлить. А это оказался Джейсон.

Я в шоке уставился на нее.

— Почему ты ничего не сказала?

— Я не воспринимала эти угрозы всерьез.

— Картер знал об этом?

— Я как-то вскользь упомянула, но он тоже не придал этому значения. — Она пожала плечами и запрокинула голову. — Если бы я знала, что это окажется он, я бы давно забила тревогу.

— Черт, этот ублюдок, — вырвалось у меня. Я сжал руку в кулак. — Он и есть этот анонимный источник, да?

— Скорее всего. — Она кивнула и стиснула зубы, подтянув к подбородку ногу. — Я надеялась, что однажды он оставит меня в покое.

Меня пробрала дрожь: я чувствовал, что в мое отсутствие в нашем родном городе произошло многое, о чем я не знал. Высокомерного бывшего парня Сьюки я всегда ненавидел, но в основном потому, что он постоянно пытался выставить меня перед ней в плохом свете. Он с самого начала был против нашей дружбы. Но…

— Что ты имеешь в виду под

«оставить в покое»

? — Я наклонил голову и напрягся. — Он тебе… Он тебе что-то сделал?

Когда она отвела взгляд и начала теребить одежду, я еще больше напрягся. Если этот ублюдок причинил ей боль, касался без ее согласия, то я был готов сделать с ним что угодно. Ему лучше было бы покинуть страну и скрыться там, где я бы никогда его не нашел…

— Сьюк. — Я мягко коснулся ее плеча. — Он причинил тебе боль?

— Не так, как ты подумал. — Она откашлялась. — Но он ранил меня так, как никто другой.

— Черт. — Я провел рукой по лицу и придвинулся ближе к ней. Иногда душевная боль гораздо сильнее физической. Она может остаться навсегда, сломав человека изнутри, разрушив его прежнюю сущность и не позволяя вернуться к себе прежнему. — Хочешь рассказать об этом?

Она кивнула и глубоко вздохнула, прежде чем встретиться со мной взглядом. Кожаный диван слегка заскрипел, когда она усаживалась поудобнее.

— Ты помнишь, что мы начали встречаться, когда мне было пятнадцать, а ему — семнадцать. Прямо как тебе и Картеру тогда. Первые два года ты замечал все, но я сама тогда даже не осознавала, что он так плохо ко мне относится. Поэтому я ничего не говорила и не расставалась с ним. Вначале он был таким любящим, добрым и внимательным. Прям как настоящий джентльмен. Но он делал это только для того, чтобы завоевать меня, а потом… потом начался газлайтинг. Это было только начало. — Когда я заметил, как ее руки дрожат, я накрыл их своей ладонью и сжал. — Он постоянно обвинял меня в том, что я говорила или делала что-то, чего на самом деле не было. Но он подавал это так, что я сама начинала сомневаться в себе. Снова и снова.

Она сглотнула.

— После того как я стала чаще заниматься музыкой с тобой, он начал постоянно принижать меня и мой голос. Каждый день он говорил мне, что я никогда ничего не добьюсь и что мне стоит радоваться, что он со мной, ведь у него столько денег, и что он — хорошая партия, а значит, мне даже не нужно работать… потому что с моим голосом мне все равно не сделать карьеру. И если тебе это говорит каждый чертов день человек, которого ты, казалось бы, любишь… — Она пожала плечами. — Ты в какой-то момент начинаешь в это верить.

Я сжал челюсти. Всегда знал, что