Карта невидимого мира - Таш Оу

Двое солдат подошли к официанту. Они беспомощно смотрели в толпу, но уже не на Адама. На секунду Адам встретился с официантом взглядом, но тот быстро отвел глаза. Он теперь как-то весь сгорбился, пожал плечами, покачал головой и исчез, оставив солдат изучать зал в поисках невидимого врага.

– Так ты тоже лучший друг президента?

Зет засмеялась и подняла руку, чтобы убрать с лица прядь волос, тонкие серебристые часики на ее запястье застенчиво поблескивали.

Адам пожал плечами. Он не мог поверить, что эта женщина-кинозвезда – Зет, но голос был ее, хрипловатый смешок был ее. Это действительно была она.

– Ужас, правда? – прошептала она. – Все эти люди. Я здесь из-за папы. Это он заставил меня прийти. Мамы нет, а ему надо создать образ счастливой семьи. Что я могу поделать? – Она беспомощно развела руками и закатила глаза. – Как ни крути, даже революционерам приходится слушаться родителей. Кстати, мне нравится твоя рубашка. Красивая.

– Отцовская, – ответил Адам.

Из дальнего угла вестибюля донеслись громкие голоса, послышался шум борьбы. Какая-то женщина громко ахнула, люди в толпе вытянули шеи в надежде увидеть, что происходит.

– Такая глупость, – сказала Зет. – Люди слишком легко поддаются панике. После того нелепого покушения на президента все стали очень нервными. Эти богачи считают, что коммунисты только и норовят их взорвать. Посмотри на них. Кому нужно взрывать эту публику? Представляешь, какие осколки от драгоценностей полетят?

Адам отметил, что солдат снаружи стало еще больше. Некоторые вошли в вестибюль и торопливо направились в сторону туалетов. Музыка смолкла, и все услышали их резкие голоса, эхом разносившиеся по залу. Над толпой пронесся гул, люди начали расходиться, солдаты провожали их к лимузинам.

– Может, все-таки что-то серьезное, – сказала Зет. – В любом случае вечеринка явно окончена.

Гостей выводили из вестибюля, и Адам видел, что даже музыканты оставили свои инструменты.

– Пойдем, Адам.

– Я думал, ты здесь с отцом?

– У него свой шофер. Он все равно домой не приезжает – бедная любовница наслаждается его обществом почти каждый день.

Уходя, они обернулись посмотреть на суматоху. Из туалета быстрым шагом вышли двое солдат, а между ними – старый уборщик. Его заведенные за голову руки были в наручниках, на лице кровоподтек, которого Адам раньше не видел. Третий солдат держал сумку за длинный ремень, подальше от себя, как дохлую крысу.

– Пошли, – сказала Зет. – Не смотри. Жаль его. Он же просто старик.

Они подошли к черному «кадиллаку», и шофер открыл перед ними дверцу. Когда дверца захлопнулась, Адам оказался отрезанным от города, он почти не слышал шума уличного движения. Машина присоединилась к очереди покидающих отель лимузинов и медленно поползла по изогнутому пандусу.

– Так что ты делал на этой вечеринке, Адам? – спросила Зет. – Я думала, ты в Джакарте никого не знаешь.

Руки и ноги Адама отказали, словно он утратил способность ими управлять. Он хотел вытереть лоб, но сил не было, он даже не чувствовал собственных пальцев. Ребра снова страшно заныли; он уже забыл о них, но боль вернулась, и такая сильная, что его затошнило. Он кивнул. Это было все, что он мог сделать.

– Адам, – сказала Зет, понизив голос. Нервно покосилась на шофера и подалась к уху Адама: – У тебя неприятности, да? Что случилось? Ты можешь мне рассказать. Ты слышишь меня, Адам? Все хорошо?

Он снова кивнул, чувствуя, как пот стекает по виску, по челюсти, капает на шею. Хорошо, что он в машине, а не на улице.

«Кадиллак» выехал на дорогу и встроился в еле-еле движущийся поток машин. Сквозь затемненные стекла видны были все новые и новые солдаты. Несколько солдат окружили стоящего на коленях мужчину – как и уборщик, он держал руки за головой. Один солдат залез в его нагрудный карман и вытащил пачку сигарет. Бросил ее своим друзьям и сильно ударил мужчину по голове открытой ладонью, отчего тот качнулся вперед, выставив руки, чтобы не упасть ничком. Потом послушно вернулся в прежнюю позу – на коленях, руки за головой, – как одна из тех детских игрушек, которым можно придать сотню разных форм, но они всегда принимают одно и то же положение. И хотя мужчина не поднимал головы, и Адам, и Зет видели, что это Дин.

Зет посмотрела на Адама. Ее взгляд был спокоен, и некоторое время она молчала.

– Домой, мисс Зубейда? – спросил шофер.

Зет кивнула:

– Быстрее. Пожалуйста. – Она не сводила глаз с Адама: – Ты едешь со мной.

23

Когда жизнь в Итаке, штат Нью-Йорк, стала совсем невыносима, Маргарет уехала в Европу – она всегда знала, что поступит именно так. О своих планах она объявила спокойно, без суеты, и осуществила их без лишнего драматизма. Чтобы сообщить новость матери, она поехала в университет. Была ранняя осень, в заваленном книгами кабинете собралось новое поколение студентов, наивных и доверчивых, и они завороженно слушали, как ее мать читает лекцию, держа в воздухе орудие для ритуального обрезания из Новой Гвинеи. Маргарет кашлянула, чтобы обозначить свое присутствие, и просто сообщила, что забронировала билет в Европу – в Париж. Мать довольно долго не отвечала, просто смотрела на Маргарет со смесью растерянности и досады, сжимая в правой руке длинную, похожую на копье палку, как огромный дирижерский жезл. Маргарет была горда собой. Именно так поступила бы мать, Маргарет обыграла ее на ее же поле.

– Когда ты едешь?

– На следующей неделе, – ответила Маргарет с легким раздражением, как будто ответ был очевиден.

Матери потребовалось добрых несколько секунд, чтобы овладеть собой.

– Ну, – сказала она наконец, – звучит здорово! Только не слишком увлекайся гулянками. Ты же знаешь, какие они, эти парижане. – Она взмахнула палкой, словно щелкая хлыстом, студенты захихикали.

Деревья превратили уличный пейзаж в лоскутное покрывало из золота и ржавчины. Листья плавно спархивали вниз, точно первые снежинки в начале сильного снегопада, – так медленно, словно никогда не достигнут земли. Маргарет вернулась домой и сказала отцу, что уезжает и не знает, надолго ли. Он изучал крошечные фотографии через увеличительное стекло. Поднял голову и отозвался: «Возвращайся скорее. Пожалуйста». Потом опять уткнулся в свои фотографии и больше уже не смотрел на нее.

Путешествие на лайнере «Иль де Франс» прошло быстрее и скучнее, чем она ожидала. Каюта второго класса была простой, маленькой, но совсем не тесной, она делила ее с пожилой женщиной, которая приветливо кивала, но в