Деревенские истории - Анатолий Константинович Ехалов

Но только он взялся за вымя, как корова, утробно взревывая, напряглась, и колья вместе с веревками полетели высоко вверх. Василий, бросив ведро, едва успел отскочить от взбесившейся коровы. Чудема, страшно ревя, скакала по лугу, высоко взбрыкивая, пытаясь освободиться от остатков пут с кольями… Наконец, она сбросила с ног парашютные стропы и ускакала вместе с Габерелем вдоль реки на дальние пустоши…

– Убью! – закричал отчаянно Гусаков. – Порешу на раз и тебя, Чудема, и Габереля твоего. На мясо спишу! Приговор окончательный, обжалованью не подлежит!

И тут перед поверженным и разгневанным Василием Гусаковым явилась Санька Горошина со своей делегацией.

Глава 7. Культиватор бьется на болоте с инопланетянами

В тот день, когда странное явление над Медвежьим болотом напугало и поразило Мишку Новоселова с бабкой Саней Горошиной, Леха Культиватор, последний деревенский тракторист, чтобы выгнать томившее его похмелье, решил сбегать на болото, прицениться: хорош ли нынче урожай клюквы и стоит ли тратить время на ее сбор.

В лесу было тихо и безлюдно. Похмелье начало отступать, Леха маленько расслабился и пошел знакомыми тропинками к болоту. До места было полчаса ходу чернолесьем, потом нужно было пересечь подмошье, поросшее светлым березняком и осинником. Вот тут, в подмошье, Культиватор и обнаружил, что за ним следят самым нахальным образом. Сквозь молодой лиственный подрост он заметил три серые тени, необычно короткие для человека, но широкие в плечах, бойко продвигающиеся по зыбкому приболотью. Леха не любил ходить на болото и в лес коллективом, поскольку знал несколько мест, известных только ему, на которых в урожайный год клюкву можно было граблями грести.

– Понеси их батог! – выругался Культиватор. – Ишь хоронятся!

Он прибавил ходу во весь свой разгонистый лосиный мах, выбирая путь в чапыжнике погуще. Минут через десять напряженной гонки он перевел дух, оглянулся и с раздражением отметил, что преследователи не отстают, а даже, наоборот, догоняют его, как-то очень плавно скользя по неровному, опутанному черничником кочкарнику.

– Эй, мужики, – гаркнул он во все свое луженое горло, – вали отсюда, пока целы!

Мужики остановились, рассыпались и стали обходить Культиватора с трех сторон.

– Врешь, не возьмешь! – крикнул Леха и снова ударился в бега.

Однако мужики тоже прибавили ходу и стали выходить Культиватору наперерез. Леха только теперь более-менее разглядел их. Невысокие, широкоплечие и, что самое удивительное… без голов. То ли на головы они натянули фуфайки, то ли еще каким образом представлялись…

– От живоглоты! – разгневался Леха. – Ишь дурят как. На испуг хотят взять. Вы чо, в натуре, мужики! – заорал он во всю глотку. – Не ясно сказано: дернуть отсюда!

Но Лехин грозный рык не произвел на преследователей никакого впечатления. Они быстро приближались к Культиватору.

И тогда ретивое у Лехи взыграло.

– А-а! – заревел он еще громче. – Я предупреждал. Ну, теперь держись. – Он ухватил у комля березку и как тростинку переломил ее.

– Моя финка пятый номер, позолоченный носок, – рявкал устрашающе он, поигрывая дубинкой, – если кто еще не помер, припасай на гроб досок.

Первым сунулся к нему мужик с левого края. Культиватор не мог себя остановить и, ухнув, опоясал преследователя дубиной. Странно – Леха не почувствовал никакого сопротивления, словно дубина прошла через пустоту.

Только сияющий искристый след остался там, где она соприкоснулась с телом безголового. Культиватор махнул направо. И снова дубина просвистела через безголового, словно через пустое место. Сражение происходило в полном молчании. Культиватор, не выдержав, взвыл от накатившего страха:

– Мужики, в натуре! Да вы кто хоть есть-то? Отвалите от меня, мужики…

В ответ тишина. Тут Культиватор увидел, как над болотом зависает какое-то странное светящееся сооружение в виде шара и, ощупывая зеленым лучом под собой пространство, приближается в их сторону.

Культиватор взвыл раненым медведем и бросился бежать во всю прыть к дому.

Глава 8. Бурбуля устраивает дворовый переворот

У Василия на душе было радостное настроение. Подарок Саньки Горошины в один момент снова возжег в нем угасшую было капиталистическую жажду наживы. Он прикинул, какое потомство за год может дать этот нежданный подарок, и твердо решил заняться товарным овцеводством. За пару лет стадо вырастет до сотни голов, а это уже хорошие деньги. Одного мяса как минимум на полмиллиона, да шерсть, да руно…

А вот корову с теленком, которые так и не возвращались с дальних пустошей, Василий окончательно решил свести со двора, не столько по экономическим соображениям, сколько от обиды.

Василий разместил новоселов в недостроенном дворе, обеспечил их свежей подкоской, намолол на ручном жернове ячменя, заварил ароматной каши, сдобрив ее тертой морковкой, устроил из прошлогоднего сена подстилку.

Бурбуля подошел к нему и властно ткнул Василия чугунным лбом, подставляя для почесывания ухо.

– Хозяина признал, – радостно екнуло у Василия сердце. – Уважает.

И Гусаков принялся чесать Бурбулю, радуясь обретенному, наконец, счастью взаимопонимания со скотиною. А баран уже лежал у ног хозяина, подставляя для почесывания бок. Василий старательно принялся расчесывать густую серую с голубым отливом шерсть Бурбуля. И Бурбуля млел, закатывая глаза и сладко похрапывая.

Гусаков настолько расчувствовался, что даже ночевать не пошел в барак, а всю ночь провел на дворе с Бурбулей и ярушками.

Наутро он вновь накормил ароматной кашей свое крестьянское будущее и вывел его на лужок. Чудема с Габерелем так и не появлялись. Но Бурбуля, в отличие от последних, проявлял к нему особые нежные чувства, не отходил от нового хозяина ни на шаг, то и дело подставляя для почесывания голову.

До обеда в нежностях и радостях провел время Гусаков. Наконец Бурбуля утомившись от ласк и почесываний, прилег на траву отдохнуть.

К Василию подошли две симпатичные, ласковые ярушки, невесты Бурбули, которые должны были наплодить Василию скорое богатство. Они тоже сунули свои головы под руки Гусакову, ласково прихватывая его ладони губами.

Давно не видевший от скотины таких нежных чувств, Василий поплыл.

– Ох, вы, мои бяшеньки, красотулечки. Давайте, давайте почешу ваши ушки, – ласково приговаривал Гусаков, теша столь приветливую и послушную скотинку.

Он не заметил, как дремавший на лугу Бурбуля открыл фиолетовый глаз и недобро глянул на хозяина, а потом встал и, опустив голову, стал раскачивать свое могучее тело, готовясь к нападению.

А Василий, подхватив ведра, которые так и не изведали тугих молочных струй, отправился к бараку попить, наконец, чайку. Удар чугунной бурбулиевой башки пришелся чуть ниже поясницы. И это обстоятельство спасло Василия. Ведра покатились под угор, а сам он, приходя