Деревенские истории - Анатолий Константинович Ехалов

Мишка с Санькой Горошиной вылезли на волю и остановились, зачарованые.

– Ты, Мишка, куда это с топором направился? – спросила деловито бабка Саня, вдыхая с наслаждением ароматы речной долины.

– Жерди фермеру рубить, – отвечал Мишка. – Да чего-то вот расхотелось. Может, завтра пойду, а может, и не пойду.

– Верно, Мишка, нечего на мироеда горбатиться.

Они еще постояли немножко.

– Ну, пошли коли так домой, – скомандовала бабка.

Они вышли на дорогу. Хороша, однако, была эта парочка. Мишка – с топором, высокий и тощий, и рядом крохотная бабка Саня в пиджаке до колен с вилами и граблями на плече.

– Чего, Мишка, молчишь? Запевай, давай!

– Нашла Киркорова, – недовольно буркнул Мишка. – Тебе охота, так пой.

Бабку Саню не надо было упрашивать. Она выровняла шаг и бодро затянула:

Дан приказ ему на Запад,

Ей в другую сторону.

Уходили добровольцы

На гражданскую войну…

…Речная долина парила. Ласточки, устроившие в береговой осыпи колонию, носились в лазурной вышине с веселым гомоном, вылавливая в поднебесье насекомых, поднятых от земли восходящими потоками.

И в это время в стороне Медвежьего болота родилось среди ясного неба какое-то необыкновенное зеленоватое свечение, а вслед за этим до слуха наших героев долетел протяжный глухой гул, будто где-то там, на болоте, грузили гигантские камни.

– Свят, свят, – испуганно перекрестилась бабка Саня. – Гли-ко ты, Мишка, чего над Медвежьем болотом деется! Не дай бог, светопереставленье! Придется помирать, не дождавшись пензии. А мне сулили сотенку набавить…

Мишка снисходительно остановил бабку Горошину.

– Молчи, знай, не каркай! Это опять какнебутную уразину в космос шарахнули. На кажной их чих не наздравствуешься.

– Верно, Мишенька, верно. Уж больно все пугают планетянами-то.

– Инопланетянами, – поправил Мишка.

– Сказывали, что видели их будто бы в Харовском районе. Села этакая то ли тарелка, то ли блюдо. Будто бы вышли из нее длиннорукие мужики. Будто бы оне одну бабу словили, она сказывают из магазина шла, да будто бы робеночка ей ищо сделали. Дак топерь и бабу ту и робеночка в институт забрали, где ученые за ними приглядывают…

– Не боись, бабка Саня, всяко ни я и ты не нужны им. Ты старая, я безработный. Меня поймай, так меня кормить, поить надобно…

Бабка Саня успокоилась.

Когда-то здесь, по реке, были обширные монастырские огороды. От реки к искусственным озерам были устроены перекопи, по которым рыба заходила весной в озера на нерест. Отнерестившуюся рыбу монахи ловили у запоров в большом количестве и отвозили на ледники. Теперь нечищенные перекопи заросли. Огороды стали деревенскими сенокосами.

На заливных лугах поднималось медовое буйство трав, от запаха которых кружилась голова и радостно билось сердце. Долина гудела от пчел и земляных шмелей, тяжело нагруженных сладкими взятками.

А над всем этим счастливым миром, промытым дождем, высоко в небе кружил ворон, похожий на маленький черный крестик. Ему, наверное, оттуда далеко и широко видна была наша грешная, измученная неустройством и небрежением и все же прекрасная земля. С медоносными лугами, шатровыми борами, багряными от клюквы и брусники болотами, звонкими харьюзовыми реками.

– Кру-ук, – отмечает в поднебесье быстротечное время ворон. Внизу под крутым берегом перебирает замшелые камни река. Нет-нет да и протаранит льдина весной береговую кручу, и падут на дно, отбелятся рекой и песком то бивни мамонта или шерстистого носорога, то еще чьи-то горемычные кости. А то выплеснет на берег волна диковинный камешек с дырочкой посредине – амулет древнего человека, некогда обитавшего в этих краях и в этих лесах, где нынче аукаются отпускники-грибники, на этих лугах, где ставят сенокос из последних сил последние деревенские старики.

Глава 2. «Шпион» Гусаков закупает лыжные ботинки и находит почти новый сундук

Среди крестьянских изб – новостройка по оврагу, вытянувшаяся в длину: дом без дверей и без окон с прирубом, омшаником и незавершенным двором.

Это строит будущую крестьянскую вольную жизнь военный пенсионер, потомок раскулаченных крестьян «хермер» Василий Гусаков. А на другой стороне деревни строит свою вольную крестьянскую жизнь его родной брат, тоже военный пенсионер и тоже бывший спортсмен Федор Гусаков. Но он строит дом не в длину, а в высоту и уже достроился до третьего этажа.

Строят они не спеша, со вкусом, и строят уже лет этак по пятнадцать. По поводу этого долгостроя бабка Саня Горошина не раз говаривала: «Другие уж построились, нажились да и померли, а эти еще и в домах не живали…»

Да и мать братьев Гусаковых бабка Нюра по прозванью «Пароход» высказывалась еще круче: «У меня робята не пьют, не курят, а иное хуже, чем пьяные…»

Так, что пока «непьющим и некурящим робятам» приходится жить в полуразвалившемся лесхозовском бараке вместе с бабушкой Нюрой «Пароходом», прозванной во время войны так за большую команду ребятишек, которую она вынуждена была принять на свой борт…

Еще проживает в том бараке Санька Горошина по причине негодности к проживанию собственной избы, бывший сучкоруб, а ныне акционер акционерного общества «Викинг форест лимитет», Мишка Новоселов, безработный, да Ванька Деянов, бывший лесник.

И только Леха Культиватор, последний деревенский тракторист, Толя Парашют да Андрей Кукуй живут отдельными крестьянскими домами на Том Угоре. Но про них рассказ отдельный.

В начале нынешнего лета «хермер» Василий Гусаков, вчерашний военнослужащий, а теперь новоиспеченный крестьянин, следуя известному капиталистическому лозунгу: «Обогащайся!», пытался обогатиться в районном центре.

После утомительного и непродуктивного шопинга по магазинам он наткнулся в «Уцененных товарах» на потрясающе дешевые лыжные ботинки сорок шестого размера. Цена пары, в это трудно было поверить, была меньше стоимости коробка спичек…

Василий помаялся у прилавка, да и забрал всю партию – пятьдесят пар, решив, что за такие деньги пусть эти ботинки лежат у него на чердаке. А, может, они еще и как обутка сгодятся. Кто знает, куда кривая выведет?

Он погрузил товар в два мешка и, перекинув их через плечо, в приподнятом настроении покинул магазин, направляясь на автобусную станцию, где рассчитывал поймать попутку до деревни.

Однако его остановило зрелище брошенного дома. Окна и двери избы были распахнуты, а рядом с домом валялся огромный пустой сундук с железными углами и обитой железными же полосами крышкой.

Василий обошел сундук, попинал его слегка, на что сундук отозвался веселым гулом.

– Эк, поперло сегодня, – сказал Василий сам себе. – Есть в чем довезти до дома покупки. А потом я в нем клюкву буду хранить.

Василий сложил мешки в сундук, крышка плотно легла на место, и