Деревенские истории - Анатолий Константинович Ехалов

Неужели под этими звездами, в тишине бревенчатой избы, на этой кровати под цветным лоскутным одеялом родился в эти дни другой человек, мужчина, постигший настоящий смысл жизни? Наверное, это было так. Но ответ на этот вопрос могла дать только сама жизнь.

Я уходил из Почаевки, как мне казалось, на неделю, на две. Мне казалось, что сердце мое не вынесет долгой разлуки.

А вернулся через два года…

Глава 11. Снова в Започаевке

Эх, дороги! Прокатилось колесо по дорогам, остался по-за нему только вздор дорожный, пыль да околесица. Два года гоняла меня страсть к перемене мест по Северу и Югу, Сибири и Дальнему Востоку, победившая страсть любовную.

Не про меня ли это Толстой написал:

– А что ты делаешь? – спросил Вельзевул среднего из дьяволов.

– Я дьявол путей сообщения. Я внушаю людям, что для их блага нужно как можно скорее перемещаться с места на место. И вот они едут со скоростью шестьдесят верст в час и радуются, что так быстро едут, вместо того, чтобы сидеть на месте и заниматься улучшением собственной жизни…

Сначала сладкая тревога неотступно теплилась в моей груди, и желание бросить все и ехать тотчас в Започаевку к Снандулье то и дело останавливало мое движение…

Хотелось писать длинные письма, отбивать телеграммы, звонить и слушать часами ее голос… Но не было в Започаевке ни того, ни другого, ни третьего… А потом все более и более стала отдаляться память о тех чудесных днях, проведенных рядом с Надеждой, хотя чувство не пропало, а только подернулось пеплом, как жаркие угли в печке, когда закрыта труба и нет в печи движения свежего воздуха.

Но вот случилось, что нужно было уйти с рыбинспекцией в длительный поход из одного водохранилища в другое. И я побежал, полетел оформлять командировку, угли моей любви обдуло, и они тут же обдали меня нестерпимым жаром.

Мы приближались на катере к знакомым с детства местам, и сердце мое радостно замирало.

А вот и Степаново, покинутое два года назад моим другом Алексеем Вихревым.

Была весна. Природа благоухала. Уже распустила свою листву береза на вихревском угоре. Я поднял бинокль и увидел, что дом в Степанове обитаем… Из трубы поднимался дымок, во дворе на веревках сохло белье. Я увидел женщину, занятую хозяйскими хлопотами во дворе. Она несла на коромысле воду…

– Тетя Маша? – поразился я. – Но она, сказывали, давно уже идет Млечным Путем в сады предков. Снандулья?

Катер трясло на мелкой волне, и что-либо по-настоящему разглядеть в бинокль было невозможно. Но сердце у меня уже расходилось, и в груди рождалось настоящее пекло.

Катер наш заложил галс и быстро приближался к острову. И тут я увидел, что из лодочного гаража вышел человек, облик которого трудно было спутать с кем-либо. Это был Вихрев.

Я спрыгнул на берег. Мы обнялись.

– Как раз кстати, – обрадованно заговорил Алексей. – Сейчас обедать станем. Пироги хозяйка пекла сегодня.

– Хозяйка? – удивленно переспросил я. – Ведь тетя Маша, я слыхал…

– Отмучилась, царствие ей небесное. У меня другая теперь хозяйка. Скоро уж два года живем. Снандулья. Да ты ее знаешь…

– Снандулья? – опешил я. – Так ведь она, – голос у меня пресекся от волнения.

– Она самая. Рассказывала мне, как вы тут с ней с волками воевали. Пошли скорее, вот обрадуется. Она сейчас парня укладывает в избе. Второй год уж парню-то. Твоим именем назвали. Не видит, что гости приехали.

И Алексей повернулся к дому.

А от дома по угору уже бежала навстречу к нам молодая женщина в знакомом мне цветастом платье…

Сердце мое упало и, как показалось мне, разбилось на мелкие осколки.

Бабка Горошина и другие неофициальные лица

Глава 1. Бабка Саня читает Мишке Новоселову лекцию по истории вкп/б/ и происхождению человека

Бабка Саня Титова, прозываемая в деревне Горошиной, в длинном до колен пиджаке, красных шароварах, заправленных в большущие резиновые сапоги, держась за стожар, уминала в недометанном стогу сено. Стоговала она одна с помощью приставной лестницы, поэтому, увидев Мишку Новоселова, вышедшего с топором из леса, обрадовалась.

– Ну-ко, ты, Мишка, окидай мне сюды две остатние копешки, – сказала она воодушевляясь.

Мишка не стал возражать. Играючи молодой силой, он в два приема перекидал наверх сено, и бабка быстро завершила стог.

– Ну, ты и стриптизерша, бабка Саня! – одобрительно сказал Мишка.

Но бабка не отреагировала.

Почти сразу же темная туча накрыла пожню, и на землю обрушился веселый летний ливень с далекими раскатами грома.

– Ой, Мишка, вот спасибо тебе, а то не успеть бы. Сгноила бы сено, – радовалась бабка Саня, увлекая Мишку в шалаш, устроенный под старой разлапистой елкой.

В шалаше было сухо, пахло сеном и еловой смолой. Здесь бабка Саня отдыхала от трудов и залоговала. На охапке сена лежала белая наволочка, из которой Санька Горошина извлекла две присоленные скипы хлеба и остатчик водки в заткнутой газетой «Красный Север» бутылке.

– Ты как Ленин в разливе, – похвалил ее Мишка, устраиваясь на сене.

– Топере я правик, – отвечала довольно бабка Саня. – Топеря я с сеном. На-ко, Мишка, похмелись, – добавила она угодливо, подавая Новоселову остатчик.

Мишка опять не стал возражать, опрокинул остатчик из горла в горло и понюхал протянутый бабкой хлеб.

Дождь уже стеною нависал над входом в шалаш. После выпивки мир для Мишки стал уютным и многообещающим. Обоих потянуло на разговор.

– Так чего ты там, Михайло Варфоломеевич, говорил-то на пожне? – вспомнила бабка Саня, жуя с аппетитом хлебную скипу.

– А говорил: мол, на стриптизершу похожа.

– Это как, Мишка?

– Да это в городе по ресторанам девки такие вокруг шеста крутятся на потеху…

– Танцуют, что ли?

– Раздеваются.

– Разоболокаются? А на что?

– На что, на что? Старая ты, бабка. Ни к чему тебе это…

– Нет, уж ты скажи…

– Да вот говорят, есть по городам такие места, где девки голые вокруг шестов крутятся, а мужики им за это деньги кидают…

Бабка Саня примолкла, видимо, пытаясь поставить себя на место этих девок, которые зарабатывают деньги не работая, а только раздеваясь у шеста…

Но Мишка уже сменил тему.

– Голосовала на выборах нынче за кого, спрашиваю?

Бабка Саня насторожилась и отвечала уклончиво.

– Да какие нынче, Мишенька, выбора? Вот раньше были выбора, так выбора. Как навезут в магазин товару всякого. Пойдем мы с бабами голосовать, да