Аутсайдер - Тедди Уэйн

не способен причинить боль. Или, что еще хуже, – очередную богатенькую «осу» с собственной летней резиденцией, должностью в компании кузена и гардеробом, полным розовых шорт.

А Конор вернется в Йонкерс и даже рядом с мамой будет чувствовать себя одиноким. Как никогда прежде.

Он пригубил скотч, давая себе время сформулировать ответ и выстроить оборону. А еще потому, что вкус напитка – торфяной, дымный, почти медицинский – начинал ему нравиться.

– Ну… – протянул он. – И что ты предлагаешь? Разорвать помолвку?

– Понятия не имею, – призналась Эмили. – Это какой-то кошмар. Я знаю, что нормальная девушка так себя не ведет. Или невеста, как ни назови. Ты на такое тоже не подписывался. Я раздавлена. Почти не ем. Мы спим в разных комнатах. Я даже почти не разговариваю. В жизни не поверю, что тебе со мной хорошо.

Если в душе у него не бушует прежняя страсть, а сердце не подпрыгивает в груди при виде Эмили, во всем виноваты обстоятельства. Никому не удалось бы пробраться сквозь такие дебри без единой царапины. Но Конор надеялся, что однажды его любимая вновь станет самой собой, будет скользить в носках по полу в кухне, а мысли о случившемся, порой приходящие ему в голову, исчезнут навсегда, и они с Эмили найдут способ вернуть отношения, которые у них когда-то были. Не сомневался он и в том, что со временем им удастся повторить свой первый успешный сексуальный опыт. Но прежде всего он должен убедить Эмили остаться с ним.

– Похоже, ты действительно намерена разойтись.

– Возможно, нам стоит отдохнуть друг от друга. Я останусь здесь на случай, если потребуюсь детективам, а ты поедешь домой и немного побудешь с мамой.

Конор постукивал пальцами по мраморной барной стойке, основание которой в форме изящного полумесяца было вырезано из прочной полированной древесины. Денег, заплаченных за одну эту конструкцию, наверняка хватило бы, чтобы обеспечить маму инсулином на несколько лет.

– Мне кажется, сейчас ты воспроизводишь ситуацию с разводом родителей, – сказал Конор, решив поиграть в психолога. – Случается трагедия, и ты инстинктивно стараешься сбежать.

– Ты понятия не имеешь, что они пережили. И даже что переживаю я.

– Да ну? Мне ли не знать, каково внезапно потерять члена семьи.

Эмили опустила взгляд на барную стойку.

– Сейчас твоя жизнь превратилась в настоящий кошмар, – признал Конор. – Но я надеялся, что тебе будет легче рядом с человеком, который хоть немного понимает твои чувства. На мой взгляд, это основа любых отношений. Особенно супружеских. Найти того, кто будет о тебе заботиться в трудную минуту. Думаю, когда-нибудь и мне потребуется твоя поддержка. Но, судя по твоей реакции на проблемы, я начинаю думать, что ты не справишься. Видимо, ты из тех, кто прячет голову в песок, когда дела плохи. Наверное, ты права. Нам надо расстаться. Навсегда. Пока никто не пострадал еще больше. Утром меня здесь не будет.

Конор вышел из бара и покинул дом, громко хлопнув дверью. Он направился вглубь полуострова к общественному огороду, игнорируя Эмили, которая выбежала вслед за ним и несколько раз прокричала его имя.

Через час он вернулся. Эмили ждала его у главного входа.

– Я люблю тебя, – немедля сказала она. – И очень в тебе нуждаюсь. Ты все, что у меня есть. Прошу, не уходи.

Конор обнял ее.

– Я тебя не оставлю, – заверил он.

* * *

С той ночи они снова стали спать в одной постели.

Конор продолжал избегать подозрительных поисковых запросов, но, сверившись с учебником, убедился, что наследство действительно относится к добрачным активам, как он и сказал полиции. Впрочем, вопрос оставался спорным. Сомневаясь, что по закону наследник распоряжается недвижимостью так же, как и деньгами, Конор решил обратиться к бывшему однокурснику, который работал в юридической фирме, специализирующейся на семейных спорах и бракоразводных делах. Конор позвонил ему и сказал, что в скором времени один его приятель унаследует дорогостоящий дом и переживает, что невеста торопит его с женитьбой, поскольку претендует на свою долю.

– Во-первых, я бы посоветовал твоему другу дважды подумать, прежде чем жениться, если ему кажется, что девушка охотится за его наследством, – сказал юрист. – Но в данном случае недвижимость ничем не отличается от денег: она принадлежит исключительно наследнику. Разве только законная супруга не докажет, что разделяет материальную ответственность. Совместное проживание не в счет, она должна частично оплачивать ипотеку, налоги или счета. Если у них совместный счет в банке, этого будет достаточно.

– А если налог на собственность и коммунальные услуги оплачиваются только с его счета? – уточнил Конор.

– В таком случае ей остается одно: взять на себя все расходы по содержанию и ремонту дома, из-за которых растет его цена. Например, предъявив чек, выписанный от ее имени на перепланировку кухни, она убедит судью, что часть денег от перепродажи принадлежит ей. И чем больше она заплатит, тем больше будет ее доля.

– А если она начнет платить до того, как они узаконят отношения?

– Полагаю, что это тоже учитывается, – сказал юрист. – Но я бы не переживал. Ни одной женщине в истории не приходило в голову раскошелиться на ремонт дома жениха еще до свадьбы.

* * *

Прознав об исчезновении Кэтрин, журналисты местной газеты посвятили инциденту небольшую статью. Однако из-за того, что обстоятельства дела по-прежнему оставались невыясненными, оно еще не успело привлечь внимание других изданий.

Однажды вечером, когда они с Конором ужинали, на телефон Эмили позвонили с незнакомого номера. Она взяла трубку, как делала теперь всегда, надеясь, что это мама или человек, которому что-то о ней известно.

– Из «Нью-Йорк таймс»? – переспросила она. – Откуда у вас мой номер?

Конор услышал, как мужской голос задал ей несколько вопросов.

– Да, он мой отец, и они давно в разводе, – ответила Эмили. – Нет, когда это случилось, он отдыхал на Карибах… Точно не знаю… Можно попросить вас не…

Репортер сказал что-то еще. Не разобрав его слов, Конор встал и обошел стол.

– Не знаю, – мямлила Эмили. – Обратитесь, пожалуйста, в полицию, если у вас есть вопросы. Я не хочу ничего говорить, чтобы…

Конор выхватил у нее телефон.

– Это муж Эмили. Да, муж. Наши ответы не для печати. Ни мои, ни ее. Мы не даем комментариев. Не смейте больше звонить моей жене, черт бы вас побрал. Никогда. – Он сбросил звонок. – Чертов ублюдок. – Конор посмотрел на Эмили, застывшую в оцепенении. – Думаю, в таких случаях лучше сразу представляться твоим мужем, чем парнем.

В глазах Эмили блестели слезы. Съежившись на стуле, она взглянула на Конора с благодарностью и прижалась к его крепкому телу.

* * *

Такой теперь стала