Аутсайдер - Тедди Уэйн

это вчера, я бы сказал, что шанс есть, – ответил Кларк. – Но с тех пор прошло больше двух месяцев, и угону сопутствовало убийство или несчастный случай. Значит, вор будет держать ухо востро. Это вам не подросток, решивший прокатиться на чужом авто и бросивший его на обочине. Тем более речь о «мерседесе» С-класса две тысячи шестнадцатого года, а не о какой-нибудь рухляди. Такие кто попало не угоняет.

– Так какова вероятность? – повторила Эмили.

– Трудно сказать. С учетом всех обстоятельств, думаю, примерно пятнадцать процентов.

– Это очень мало, – посетовала она.

– Да, – согласился Кларк. – Но и не ноль.

Стало быть, полиция все еще может разыскать автомобиль Кэтрин вместе с хранящимися в нем данными.

– Когда началась пандемия, мама оформила доставку всех своих покупок, – неожиданно вспомнила Эмили. – Даже продуктов.

– Что вы хотите этим сказать? – уточнил Кларк.

– Приехав в Каттерс, она совсем перестала водить. И никогда не покидала полуостров. Ни разу. Всегда передвигалась на гольф-каре. Если она несколько месяцев не садилась за руль… вы уверены, что мультимедийная система чем-то нам поможет?

– Она хранит только те данные, которые загрузила во время последнего подключения, – объяснил Кларк. – Вы уверены, что ваша мать никуда не отлучалась?

– Она не раз повторяла, что и близко не подходила к машине с марта. Ее раздражало, что я сама езжу за продуктами и рискую здоровьем.

– И все же автомобиль может нам пригодиться, если удастся его найти, – заключил Кларк, хотя было видно, что он тоже разочарован. – Люди оставляют массу улик, сами того не замечая.

Только не Конор. Железная уверенность Кэтрин в своей правоте, бездонное море денег, возможность платить за обслуживание на дому вместо того, чтобы съездить в магазин самой, потратив время на дорогу и подвергнув себя опасности, – вот что его спасло. У полиции ничего на него нет – и никогда не будет.

– Это все, что вы можете предпринять? – спросила Эмили.

Детектив подался вперед и произнес заговорщицким тоном:

– Буду с вами откровенен. Мы с коллегой склонны думать, что это не убийство. Скорее всего, в тот день с вашей матерью был… некий интимный партнер, о котором вы не знали. Возможно, он из Нью-Йорка. Или с Кейпа. Они могли познакомиться здесь или в Сети. Не исключено, что речь о жителе Каттерса. Либо с ней была подруга. В общем, они купались или катались на лодке, выпили, и ваша мать утонула. Конечно, ее спутник тут не виноват, но он запаниковал и попытался замести следы. Как я уже говорил, обставил все так, словно она уехала. Поверьте, такое случается. Но дело в том, что спрятать вещи, владелец которых утонул в результате несчастного случая, – это не преступление. Если тот, кто забрал ее телефон и машину, во всем сознается, судья или присяжные отнесутся к нему благосклонно. Возможно, дело даже не дойдет до суда.

– И что же заставит его сознаться, если он до сих пор этого не сделал? – недоумевала Эмили.

– Окружной прокурор недоволен нашей работой, поскольку мы потеряли очень много времени и довели дело до скандала, – заявил Кларк. – Он готов подождать до конца недели, после чего к расследованию подключится ФБР. У них в арсенале такие полномочия, которые нам и не снились. А мы тем временем разместим информацию в прессе. Увидев ее, спутник вашей матери, вероятно, поймет, что все зашло слишком далеко, и придет к нам сам. И чем скорее, тем лучше для него. Ведь судмедэксперт не уверен, что это был несчастный случай. Официальное свидетельство еще не готово. Если в ближайшее время мы не докажем, что речь о несчастном случае, решение может быть пересмотрено в пользу убийства.

Актер из него был неважный. Кларк явно рассчитывал, что Конор ему поверит и тут же признается. Но тот прекрасно понимал, что детектив лукавит. Забрать чужой телефон и автомобиль – это безусловное преступление. Сознайся Конор через два с половиной месяца после «несчастного случая», никто не отнесется к нему снисходительно. Хуже того, из-за столь неожиданной смены показаний его тотчас обвинят в убийстве. Да и то, что судмедэксперт якобы изменит заключение из-за отсутствия улик, лишено логики. Наоборот: сначала надо собрать доказательства, ведь статус ТДР означает, что без них установить причину смерти невозможно.

Детективы не могли предъявить ему обвинение, однако знали, что это сделал Конор. И были почти уверены, что скрыть он пытается именно убийство, а не несчастный случай. Стоит проанализировать имеющиеся доказательства, и станет ясно, что именно Конор был тем самым «интимным партнером» или расправился с Кэтрин по какой-то другой причине. Например, если та запретила ему жениться на дочери (что Кэтрин и сделала). Он не раз бывал в особняке поздно вечером, скрывая эти визиты и деловые отношения с хозяйкой от девушки, которая была ее дочкой и его возлюбленной. А вскоре после исчезновения любовницы предложил руку и сердце этой девушке. Единственной наследнице огромного состояния, которое тщательно охранялось. Перепачкал паркет кровью на следующий день после того, как Кэтрин видели в последний раз. А хуже всего, что именно он видел ее последним и никому ничего не сказал, пока об этом не узнали детективы.

Суждения Эмили, омраченные потрясением и скорбью, были далеко не объективны. Ей и в голову не могло прийти, что парень, только что сделавший ей предложение, трудолюбивый, добропорядочный и заботливый жених, спал с ее матерью, жестоко ее убил и тщательно замел следы. Но однажды ее подозрения, которые Конору пока удалось подавить, разгорятся с новой силой. Со временем она переосмыслит факты. Поймет, что в алиби Конора слишком много дыр и совпадений. Вспомнит, каким отстраненным он порой казался. И решит, что он все-таки причастен к смерти Кэтрин, даже если всех этих дыр и совпадений недостаточно для уголовного дела. А если не перестанет общаться с копами, когда-нибудь те изложат ей свою версию, опасаясь, что Конор может расправиться с Эмили ради ее наследства, или попросту желая насолить подозреваемому, не имея оснований для задержания.

Конор понимал, что с юридической точки зрения он в безопасности, однако его семейная жизнь под угрозой. Мало держать удар – нужно бить самому, да посильнее. Вновь примерить на себя образ единственного защитника своей ранимой, беспомощной невесты.

– Абсолютно неприемлемо, – неожиданно подал голос Конор.

– Что-что? – переспросил Суза.

– То, что вы предлагаете, абсолютно неприемлемо. Все, на что вы рассчитываете, – это созвать пресс-конференцию и напугать убийцу до такой степени, что он явится с повинной. Это что, шутка? Больше вы ни на что не способны?

– Как мы уже объяснили, – невозмутимо ответил Суза, – нам потребуется повторно опросить жителей Каттерса, а также…

– Неприемлемо! –