Аутсайдер - Тедди Уэйн

мраморной скамейкой, на которой он мог сидеть, пока намыливался. В их распоряжении имелись три гостиные, две столовые, винный погреб, барная комната, спортзал и, как обещала Кэтрин, подземный двухполосный кегельбан, которым, правда, пользовался только Конор. Он был в полном восторге от новшеств, но старался не подавать виду.

С разрешения Эмили Конор пригласил маму к ним в гости. Однако та ответила отказом.

– Здесь можно гулять, не боясь заразиться коронавирусом, – убеждал он ее по телефону. – Дом настолько большой, что ты точно не будешь нам мешать, если тебя это беспокоит.

– Мне и здесь неплохо, – возразила она, привыкшая, как и все провинциалы, к своему гнездышку.

– Ты только посмотри, – продолжал Конор, развернув камеру, чтобы показать маме гостиную, из которой звонил, и остановился на изогнутой каменной стене вокруг камина. – Ты правда хочешь жить в крошечной мрачной квартирке в Йонкерсе, имея возможность дышать свежим морским воздухом? Да ты хоть знаешь, сколько стоит этот особняк?

Мать немного помолчала.

– Раньше ты не придавал значения стоимости вещей.

– Ну, – парировал Конор, – кому-то из нас придется пересмотреть свои взгляды. Иначе мы окажемся на улице.

* * *

Эмили ночами напролет изучала сайты о пропавших без вести и спала в отдельной комнате, поднимаясь только после обеда. Она стала чаще созваниваться с психотерапевтом, увеличив количество сеансов в зуме до пяти раз в неделю, однако почти не разговаривала с Конором о матери и никогда не упоминала брата. Утратив интерес к предвыборной гонке, она и глазом не моргнула, узнав, что презираемый ею президент заразился ковидом, когда в течение нескольких тревожных дней страна с замиранием сердца гадала, настигнет ли его справедливая смерть.

Конору было больно видеть Эмили в таком состоянии. Она вновь впала в депрессию, но, в отличие от предыдущих случаев, свидетелем которых он не был, на сей раз рецидив наступил по вполне понятным причинам. Его предложение вернуться в клинику Эмили отвергла. Он был уверен, что возлюбленная придет в норму. Все мы скорбим, и даже если человек так и не смог полностью оправиться от горя, если что-то внутри сломалось навсегда, рано или поздно он все равно берет себя в руки и начинает новую жизнь. Конору это удалось, как и его маме. Ведь у них не было выбора.

Когда, после многократных переносов, экзамен на статус адвоката наконец состоялся, Конор сдал его удаленно, нисколько не сомневаясь в результатах, объявить которые должны были зимой. Получив престижную работу, он впервые в жизни позволил себе расслабиться. Ничто его больше не обременяло: ни кипы толстых учебников, ни тренировки под палящим солнцем, ни проблемы с деньгами. Если раньше отдых вселял в него тревогу за будущее, то теперь оно было устроено, и он наконец ощутил, как приятно порой побездельничать. Именно такой представлялась ему жизнь рантье.

Иногда он размышлял о том, что, если бы не пошел на вечеринку у бассейна и не познакомился с Кэтрин, то все равно встретил бы Эмили и пригрел себе местечко в фирме Джона. Все было бы примерно так же, как сейчас. Только страшное злодеяние не тяготило бы его душу.

Впрочем, с каждым днем Конор думал о нем все меньше, больше не просыпался с мыслями о Кэтрин и не мучился ночными кошмарами. А всякий раз, когда призраку любовницы удавалось прорваться сквозь стену, воздвигнутую сознанием, – когда черное полотно закрытых век вдруг прореза́л образ головы, уходящей под воду, когда в ушах звенел звук удара стали о череп, когда, вытирая полотенцем ноги, Конор замечал шрам от разбитого бокала, тоненькую красную царапину, которая, возможно, всегда будет напоминать о содеянном, – он мгновенно выкидывал видение из головы, подобно антителам, дающим отпор вирусу. Кэтрин набросилась на Конора в его доме, шантажировала, укусила и избила тупым предметом. Одержимая злобой, хотела уничтожить его и собственную дочь. Конор лишь защищался и совсем не хотел ей навредить. Что ему оставалось? Молча терпеть удары, а затем согласиться с несправедливым приговором и сесть в тюрьму, разрушив не только свою жизнь, но и жизни Эмили и родной матери? Расстаться с той, кого полюбил, и смириться с ролью дорогой секс-игрушки? Он с детства трудился без устали, пережил семейную трагедию, заботился о больной маме, отправил сотни тысяч мячей в стену, проводя долгие часы в полном одиночестве ради того, чтобы выиграть стипендию в колледже. А теперь, вопреки всем опасениям, готовился стать человеком, добившимся всего своими силами, стоя на пороге элитной юридической карьеры. Совсем не таким, как Кэтрин, которая жила за чужой счет. Все, что у нее было, включая пассивный доход, досталось ей на блюдечке. Целыми днями она прожигала жизнь, упиваясь алкоголем и сыпля язвительными остротами. Считала, что надежно упрятала свои денежки, не желая расставаться с ними до самой смерти. Через семь лет, когда Эмили вступит в права наследства, бо́льшая часть средств ее матери будет отдана нуждающимся. Благодаря этому мир станет чуточку лучше.

Конор не только сделал то, что должен был, – он еще и поступил правильно.

* * *

Однажды вечером, сидя в барной комнате и потягивая скотч стоимостью сто тридцать долларов за бутылку, Конор смотрел финальные президентские дебаты на новом компьютере. Он не был большим любителем виски и мало что понимал в политических играх, но не мог отказать себе в удовольствии отдохнуть в собственном домашнем баре, что по-прежнему было для него в новинку.

Вошла Эмили.

– Можно с тобой поговорить? – спросила она.

– Конечно. – Он убавил громкость и посмотрел на нее.

– Лучше выключи.

Конор закрыл ноутбук. Немного помолчав, Эмили сказала:

– Когда ты сделал мне предложение, я была очень счастлива. И ответила «да», не обдумав все как следует. А когда стала размышлять, пропала мама. Даже Оливия, самый импульсивный человек из всех моих знакомых, считает, что я поторопилась и недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы выходить замуж.

Грудь Конора сдавила тревога: он мгновенно осознал, к чему она клонит. Если они расстанутся, Эмили многое переосмыслит. Особенно то, что он втайне давал ее матери уроки тенниса, несколько раз бывал в особняке поздно вечером и видел Кэтрин последним. Не исключено, что в таком случае Эмили укажет детективам на детали, которым прежде не придавала значения. К примеру, сообщит, что Кэтрин флиртовала с Конором, когда они вместе выпивали на террасе.

Еще один спазм в груди. На сей раз оттого, что его отвергли. Хотя он это заслужил: Эмили была сыта им по горло. Оправившись от разрыва отношений и пропажи матери, она встретит в Бруклине какого-нибудь писателя в джинсах в обтяжку, который тоже ходит к психотерапевту и никому