Смотритель - Энтони Троллоп

– А у меня подушечка для булавок! – сказала Номер Один, показывая свой трофей.

– Но это все не сравнится с тем, что у меня, – объявила мисс Грограм. – Во-первых, пара домашних туфель – замечательных, хотя они, конечно, еще не сшиты, а во‐вторых…

Обе мисс Макманус и пять их учениц смотрели округлившимся глазами, раскрыв рот, и никак не могли взять в толк, как эти предметы связаны с памятью генерала Шассе.

– Что это, мисс Грограм? – спросила старшая мисс Макманус, держа в одной руке игольницу, в другой – сумку мисс Джонс.

Мисс Макманус была дама строгая, и я восхитился тем, как решительно она готовилась осадить алчную мисс Грограм.

– Сувениры.

– Но откуда они, мисс Грограм?

– Из крепости, разумеется. Из личных покоев генерала Шассе.

– Их вам кто-то продал?

– Нет.

– Подарил?

– Нет. Во всяком случае не совсем подарил.

– Они там были, и она их взяла, – сообщила дама с широкой спиной.

Надо было видеть, каким взглядом наградила ее мисс Грограм!

– Взяла! Разумеется, и я их взяла. Да и вы все взяли, точно как я. Это из того, что там лежало.

– Что там лежало? – строго спросила мисс Макманус.

Мисс Грограм на миг растерялась. Я уже упоминал, что обо мне совершенно забыли, но теперь преступницы, во всяком случае четыре из них, смотрели в мою сторону: миссис Джонс из-за веера, а барышни – украдкой, тут же опуская глаза к полу.

Мисс Грограм обратила свои очки на меня, и мне показалось, что она кивнула в мою сторону, как бы отвечая этим на вопрос мисс Макманус. Пять учениц еще шире распахнули глаза и раскрыли рты, однако дама с широкой спиной ничуть не смутилась. Ее не остановило бы присутствие и дюжины джентльменов.

– Мы нашли черные… – И она объявила истину самым что ни на есть прямым текстом.

– Ой, тетя Салли! – Как вы можете, тетя Салли? – Придержи язык, тетя Салли!

– А потом мисс Грограм разрезала их своими ножницами, – ничуть не смутившись, продолжала тетя Салли, – и дала нам всем по кусочку, а себе взяла больше половины.

Мне стало ясно, что между тетей Салли и мисс Грограм накануне произошла ссора, упоительная ссора. За время этих событий я проникся определенным уважением к тете Салли.

– Взяла себе больше половины, – продолжила тетя Салли. – Почитай что все генеральские…

– Джемайма, – перебила старшая мисс Макманус, обращаясь к сестре, – полагаю, юным леди пора удалиться. Не могла бы ты любезно сопроводить их в комнаты?

Ученицы тут же встали, сделали реверанс и вышли цепочкой вслед за младшей мисс Макманус.

– Но мы же ничего дурного не сделали? – с дрожью в голосе спросила миссис Джонс.

– Ну, не знаю, – ответила мисс Макманус. – Я сейчас думаю о другом: кому принадлежал этот предмет? Кто им владел? Кто его носил?

– Генерал Шассе, конечно, – сказала мисс Грограм.

– Они были генеральские, – подхватили барышни, слегка, впрочем, покраснев из-за упоминания такого предмета.

– Во всяком случае, мы думали, они генеральские, уж больно хорошее сукно, – сказала миссис Джонс.

– Может, его дворецкого? – предположила тетя Салли.

Я даже не подозревал, что она способна на такое ехидство.

– Дворецкого! – возмущенно тряхнула головой мисс Грограм.

– Ой, тетя Салли, тетя Салли! Как вы можете? – пискнули барышни.

– Ах-ах! – всполошилась миссис Джонс.

– Вряд ли они были дворецкого, – веско проговорила мисс Макманус, – учитывая, что слуги в этой стране никогда так не одеваются. Мои наблюдения позволяют мне говорить с полной уверенностью. Точно так же они не могли принадлежать генералу, недавно командовавшему антверпенским гарнизоном. Генералы при полном параде носят золотое шитье на своих… на своей амуниции, а не при параде…

Она продолжила объяснения, которые мне незачем приводить, – довольно сказать, что они были красноречивы, логичны и убедительны для любого непредвзятого слушателя. Если оратор может что-либо доказать стройными доводами, то мисс Макманус неопровержимо доказала, что генерал Шассе никак не мог носить упомянутый предмет.

– Но я точно знаю, что они его! – возразила мисс Грограм, которую никак нельзя было назвать непредвзятой слушательницей. – Конечно, его! Чьи же еще?

– Надеюсь, они были его, – почти в слезах проговорила одна из барышень.

– Лучше бы мы их не брали, – вздохнула другая.

– Ой-ой-ой! – воскликнула миссис Джонс.

– Забирайте мой игольник, мисс Грограм, – сказала тетя Салли.

До сих пор я сидел молча, размышляя, как лучше уязвить красноносую гарпию. Теперь пришло время нанести удар.

– Дамы, я уверен, что произошла ошибка, – были мои первые слова.

– Не было никакой ошибки, сэр! – возмутилась мисс Грограм.

– Быть может, – отвечал я со всем смирением, – и даже почти наверняка не было. Но очень похожее происшествие обсуждал вчера весь Антверпен.

– Ах-ах-ах! – снова всполошилась миссис Джонс.

– Случай, о котором я говорю, и впрямь широко обсуждался, – продолжил я. – Но, возможно, это что-то совершенно другое.

– А о каком случае вы говорите? – все так же властно вопросила мисс Макманус.

– Я не смею утверждать, что он как-то связан с этими дамами, – сказал я. – Однако позавчера в антверпенской цитадели разрезали предмет туалета, сходный с описанным. Он принадлежал джентльмену, осматривавшему генеральские апартаменты, и, насколько я знаю, этот джентльмен намерен наказать злоумышленников.

– Это не может быть то же самое, – выговорила мисс Грограм, но я видел, что она трепещет.

– Ой-ой! Что с нами будет? – простонала миссис Джонс.

– Вы все можете подтвердить, что я их не трогала и ей говорила их не резать, – объявила тетя Салли.

Тем временем две барышни за своими веерами чуть не лишились чувств.

– Но как могло получиться, что джентльмен… – начала мисс Макманус.

– Ничего об этом не знаю, кузина, – сказал я, – но мне представляется, что произошло удивительное стечение обстоятельств.

Сразу после этого я откланялся, радуясь, что отомстил за друга и посеял смятение в его обидчицах. За вечер мне удалось выяснить, в какой гостинице остановились дамы. На следующий день я заглянул туда и спросил у портье, на месте ли они. Тот ответил, что они отбыли самым ранним дилижансом.

– И, – сказал он, – если вы с ними знакомы, то, возможно, заберете вещи, которые они оставили?

С этим словами он указал на стол, где лежали черная сумочка, черный игольник, черная подушечка для булавок и черная перочистка, а также кучка нарезанных кусков сукна, которые, я знал, должны были согревать ступни и щиколотки мисс Грограм.

От поручения я, впрочем, отказался, сославшись на то, что почти с ними незнаком, и оставил сувениры на столике в гостинице.

– В целом я очень доволен! – воскликнул преподобный Огастес Хорн, выслушав завершение истории.

Примечания

1