Эвелина, или История вступления юной леди в свет - Фанни Берни

а сейчас это лишь моя несчастная, позорная встреча с лордом Орвиллом. Эти ужасные женщины продолжали мучить нас всех, но особенно –  бедного мистера Брауна, над которым они с удовольствием потешались, пока к нам не присоединился мистер Брэнгтон. Он быстро спугнул незнакомок и освободил нас от их назойливого общества. Какое-то время мы пробыли в ложе, рассказывая ему о случившемся.

Что бы ни подумал о произошедшем лорд Орвилл, едва ли у него сложилось благоприятное впечатление. Быть увиденной якобы гуляющей –  боже правый! –  с женщинами такого толка! Как тщеславна, как горда я была, когда пыталась избежать встречи с лордом Орвиллом, будучи в обществе Брэнгтонов и мадам Дюваль! Как счастлива бы я была теперь, не застань он меня с такими ужасными спутницами! И Холборн! Что за адрес! Он, кто всегда… Но я не буду больше мучить вас, мой дорогой сэр, своими предположениями и опасениями. Возможно, он навестит меня, и тогда мне выпадет шанс объяснить ему, как случилось такое ужасное недоразумение. И все же я не назвала номер дома: возможно, лорд Орвилл не сможет разыскать меня. Я упомянула, что живу «в Холборне», и он не стал задавать дальнейших вопросов: наверное, заметил мое смущение…

Что ж, пусть мне повезет!

И все же позвольте мне, отдав должное лорду Орвиллу, учитывая высокое мнение, которое у меня сложилось о его чести и деликатности, –  позвольте мне отметить разницу в его поведении и поведении сэра Клемента Уиллоби. В схожих обстоятельствах лорд Орвилл, по меньшей мере, имел повод подумать обо мне плохо и унизить меня. Однако он поступил совершенно иначе. В самом деле, он выглядел взволнованным и крайне удивленным, но вел себя вовсе не нагло – нет! –  он был любезен и вежлив. Осмелюсь предположить, что он даже пожалел меня и встревожился, ведь еще совсем недавно я была в компании достойных людей и вдруг оказалась в таком странном, таком нелестном положении! Но какими бы ни были сомнения и подозрения лорда Орвилла, он вовсе не позволил им повлиять на его обращение со мной. Он говорил и держался с такой же вежливостью и внимательностью, какими всегда удостаивал меня, когда я была под опекой миссис Мирван.

Но позвольте мне оставить эту тему.

В каждый унизительный или тревожный момент как исполнено благодарности мое сердце, как я радуюсь, что могу быть уверена в ваших непреходящих нежности, сочувствии и защите! О сэр, если бы я могла выразить на бумаге то, что я чувствую, каким ярким был бы язык вашей преданной Эвелины!

Письмо XXII

Эвелина –  в продолжение. Холборн, 1 июля

С момента моего последнего письма к вам меня одолевали тревога и беспокойство. Не имея ни сил, ни смелости чем-то заняться, я бездельно сидела у окна. Ожидая, что мадам Дюваль позовет меня к завтраку, я заметила среди проезжавших экипажей карету с гербом, а через несколько минут и ее пассажира –  лорда Орвилла! Я немедленно отпрянула, но все же он меня увидел, ведь карета вскоре остановилась у наших дверей.

Мой дорогой сэр, должна признаться: я была очень взволнована. Мысль, что я буду принимать лорда Орвилла сама, понимание, что он приехал исключительно ради меня, желание объяснить случившееся накануне, унизительность моего текущего положения… Эти мысли захлестнули меня и вызвали такое смущение и замешательство, что я не в силах их описать.

Полагаю, он сообщил свое имя служанке, но та, непривычная к таким церемониям, забыла его по пути и сказала мне только, что внизу ждет важный лорд и хочет меня видеть, а вскоре появился и он сам.

Даже когда я вращалась в высшем обществе и была привычна к принятым там манерам, я восхищалась любезностью и элегантностью лорда Орвилла. Представьте же себе, сэр, как они поразили меня теперь! Теперь, когда я отброшена далеко за пределы блестящего круга и живу с людьми, которым чужды даже обычные вежливость и приличия!

Что за неловкость я испытывала, принимая такого гостя! Могла ли я вести себя иначе, находясь в столь незавидном положении? Когда мы поздоровались и обменялись общепринятыми вопросами, лорд Орвилл сказал:

– Мне очень повезло, что я застал мисс Энвилл дома. Еще более я рад, что вы оказались не заняты.

Я лишь поклонилась. Затем лорд Орвилл заговорил о миссис Мирван, спросил, как давно я в городе и прочее. Это оказалось очень кстати и дало мне время прийти в себя.

– Если мисс Энвилл окажет мне честь и позволит присесть на несколько минут (мы оба стояли), то я рискну поведать ей причину, которая, помимо желания справиться о вашем здоровье, побудила меня явиться так рано.

Тогда мы оба сели. Вскоре лорд Орвилл продолжил:

– Я даже не знаю, как мне просить прощения за вольность, которую я собираюсь совершить. Могу ли я полностью положиться на ваше великодушие и не извиняться вовсе?

Я лишь кивнула.

– Боюсь, вы осудите меня за дерзость, но все же я не могу не вмешаться…

– Дерзость? О милорд, я уверена, что это невозможно!

– Вы очень добры и поощряете меня говорить откровенно…

Он снова остановился, но я промолчала: так напряженно я ждала, что же он скажет. В конце концов, отведя взгляд и колеблясь, он тихо спросил:

– Те леди, с которыми я видел вас вчера, –  ваши давние знакомые?..

– Нет, милорд, –  вскричала я, вскакивая и густо краснея, –  и никогда ими не будут!

Лорд Орвилл тоже встал и с самым сердечным сочувствием произнес:

– Простите, сударыня, за прямоту этого вопроса, но я не знал, как задать его иначе. Мне нет прощения. Я могу лишь сослаться на свое уважение к миссис Мирван и на мое искреннее желание, чтобы вы были счастливы. И все же, боюсь, я зашел слишком далеко!

– Я крайне благодарна за честь, которую ваша светлость оказывает мне своим вниманием, но…

– Позвольте мне заверить вас, –  воскликнул он, заметив мои колебания, –  что мне не свойственна назойливость, что я ни в коем случае не рискнул бы вызвать ваше неудовольствие, если бы не был уверен: вы слишком добры, чтобы обидеться без серьезного на то повода.

– Обидеться! –  вскричала я. –  Нет, милорд, я лишь удручена, в самом деле удручена, что оказалась в таком ужасном положении и что вынуждена давать объяснения… Как это огорчает и унижает меня!

– Лишь я один, –  воскликнул он с некоторым жаром, –  огорчен, лишь я заслуживаю унижения! Я не жду объяснений, потому что не сомневаюсь в вас, но заблуждаясь в моих намерениях, мисс Энвилл ранит саму себя. Поэтому