Эвелина, или История вступления юной леди в свет - Фанни Берни

оказались в компании двух лакеев, которые тоже спрятались от дождя. Их ливреи показались мне знакомыми, и, выглянув из окна, я заметила такую же на кучере. Рядом был экипаж, в котором я немедленно узнала карету лорда Орвилла.

Боясь быть узнанной, я шепотом попросила мисс Брэнгтон не называть моего имени. Если бы я хоть немного подумала, то поняла бы: это было ни к чему, ведь никто из присутствовавших никогда не обращался ко мне кроме как к «кузине» или «мисс». Но я вечно попадаю в неловкие и затруднительные ситуации по собственной глупости.

Мои слова пробудили ее любопытство. Она замучила меня настойчивыми и глупыми вопросами, и мне пришлось рассказать причину своей просьбы. Я сообщила ей, что знаю лорда Орвилла. Напрасно я это сделала! Ведь она не успокоилась, пока не выпытала у меня подробности нашего знакомства. Затем, подозвав свою сестру, она выпалила:

– Лорд, Полли, ты только подумай! Мисс танцевала с лордом!

– Ничего себе, –  вскричала Полли, –  никогда бы не подумала! Мисс, а о чем вы разговаривали?

Ответить было не так-то просто. Обе сестры начали засыпать меня вопросами, да так настойчиво, что вскоре привлекли внимание мадам Дюваль и всех остальных. Они разболтали им все, что выпытали у меня.

– Боже, –  воскликнул молодой Брэнгтон, –  тогда на месте мисс я бы воспользовался экипажем его светлости, чтобы добраться до города[124].

– И правда! –  поддержал его отец. –  В этом есть смысл! Так от знакомства с этим лордом будет толк: сэкономим на экипаже!

– Господи, мисс, –  поддержала мисс Полли, –  было бы здорово, я ух как хотела бы прокатиться в карете с гербом!

– Ей-богу, –  присоединилась мадам Дюваль, –  здорово придумано! Отличная мысль! Давайте кликнем кучера.

– Ни за что на свете! –  воскликнула я, крайне встревоженная. –  Право, это совершенно невозможно!

– Почему это? –  спросил мистер Брэнгтон. –  Какой смысл быть знакомой с лордом, если никакой выгоды тебе с того нет?

– Ma foi, дитя, –  вмешалась мадам Дюваль, –  ты все равно что младенец, ничего-то не знаешь о том, как оно заведено в свете! Эй, человек, –  крикнула она одному из лакеев, –  позовите-ка сюда кучера, я хочу с ним потолковать.

Лакей удивился, но не двинулся с места.

– Пожалуйста, прошу, сударыня… Прошу, мистер Брэнгтон, ради всего святого, оставьте эту затею! Я очень мало знаю его светлость и никак не могу себе позволить обратиться к нему с такой дерзкой просьбой.

– Молчи, дитя! –  сказала мадам Дюваль. –  Я знаю, что делаю! Коли вы, любезный, не позовете кучера, я сама это сделаю!

Лакей дерзко рассмеялся и развернулся на каблуках. Разъяренная мадам Дюваль сама выбежала под дождь и обратилась к кучеру, который немедленно подчинился ее приказам. В ужасе я бросилась за ней, я молила ее вернуться домой в наемном экипаже, но – увы! –  мадам Дюваль глуха ко всем убеждениям! Она сказала кучеру, чтобы он отвез нас прямо в город и что она замолвит за него словечко перед лордом Орвиллом. Кучер, ухмыльнувшись, поблагодарил ее, но отвечал, что постоит за себя сам, и уже было тронулся с места, когда другой лакей подошел с сообщением: лорд Орвилл отправился в Кенсингтонский дворец[125] и экипаж ему не понадобится еще час-другой.

– Тогда, дружище, –  вмешался мистер Брэнгтон (поскольку все остальные последовали за мадам Дюваль и мной), –  что тебе будет стоить отвезти нас в город?

– А с меня кружка пива! –  добавил сын.

Кучер лишь расхохотался в ответ, а наглый лакей присоединился к нему. Я порадовалась, что они не соглашались везти нас, хоть и была уверена, что если бы его светлость видел такое наглое поведение, то немедленно рассчитал бы их.

– Pardi, –  возмутилась мадам Дюваль, –  во всем королевстве не сыщешь таких нахалов, как эти лакеи! Но за мной дело не станет, я доложу хозяину о вашем гоноре, и тогда-то вы еще попляшете!

– Но разве милорд давал вам разрешение воспользоваться его каретой? –  слегка обеспокоенно спросил кучер.

– Неважно! –  сказала она. –  Коли он джентльмен, то наверняка подвез бы нас, уж не позволил бы, чтобы мы промокли до нитки. Ей-богу, он еще узнает, как нагло вы себя вели! Вот эта молодая леди хорошо с ним знакома.

– Да, она его знает, –  подтвердила мисс Полли, –  а еще она два раза с ним танцевала!

О, какую же глупость я свершила! Как же я жалела об этом! Слуги кусали губы и смотрели друг на друга в замешательстве. Мои спутники заметили это и, воспользовавшись их растерянностью, заявили, что незамедлительно напишут лорду Орвиллу об их плохом поведении. Это сильно напугало их, и один из лакеев предложил сбегать во дворец, чтобы спросить разрешения его светлости воспользоваться экипажем.

Я вся задрожала при одной мысли об этом, Брэнгтоны заколебались, но если мадам Дюваль что-то вбила себе в голову, то ее не переубедишь.

– Бегите шустро, да передавайте поклон от этой вот леди вашему хозяину и скажите ему, что у нас нет экипажа и что мы с удовольствием прокатимся в его карете до Холборна, –  приказала она.

– Нет-нет-нет! –  вскричала я. –  Остановитесь! Я совсем не знаю его светлость! Я не посылаю ему никаких сообщений! Мне совершенно нечего ему сказать!

Крайне озадаченные, слуги не сдержались и вновь разразились наглым хохотом. Мадам Дюваль яростно выбранила меня, а затем приказала лакеям, чтобы они немедленно ступали во дворец.

– А какое имя назвать милорду? –  поинтересовался кучер.

– Энвилл, –  отвечала мадам Дюваль. –  Скажите ему, что мисс Энвилл просит об экипаже, молодая леди, с которой он однажды танцевал.

Я была в ужасе, но скорее ветер внял бы моим просьбам, нежели те, к кому я взывала! Поэтому лакей, подстегиваемый повторяющимися угрозами мадам Дюваль и, вероятно, вспомнивший мое имя сам, действительно побежал во дворец, чтобы передать эту нелепую просьбу!

Он вернулся через несколько минут и, со всей учтивостью поклонившись мне, сказал:

– Милорд просит засвидетельствовать вам свое почтение и говорит, что его экипаж всегда в распоряжении мисс Энвилл.

Я была так тронута любезностью лорда Орвилла и так огорчена всем произошедшим, что едва могла удержаться от слез. Мадам Дюваль и сестры Брэнгтон резво запрыгнули в экипаж и потребовали, чтобы я последовала их примеру. Я бы с радостью подверглась самому суровому наказанию, лишь бы этого не делать, но сопротивляться было бесполезно.

Во время всей поездки я не произнесла ни слова, но никто этого не заметил: вся компания трещала без умолку. Мы остановились около нашего дома, но, когда мадам Дюваль и я вышли, Брэнгтоны поинтересовались, нельзя ли довезти их до Сноу-Хилл. Теперь слуги были очень любезны и не