Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Бероев крякнул.

– Вот что, Семён! Как совесть велит, так и поступишь. Могу шепнуть им, чтоб больше ни звука. Ты вроде не при делах. Мало ли кто зашёл? Ничего не вижу, ничего не слышу. Могут и впрямь уйти, будто не заходили. Люди бывалые, ночью не пропадут. Только выслушай меня сперва. Завтра с утра я Егоршу спроважу к Репнину в заказник. Пусть при Жорке побудет. А мы с тобой вместе рванём в Качуг, как собирались. Всё равно до пятницы день в запасе. Что по тайге мотаться, что вдоль Куленги. Потребуешь дело. Это ты ведь можешь? Увидишь, что виновен, мне кивнёшь. Лично за шкирку доставлю. Тебе ещё и слава, что преступника разыскал. Ну а нет…

– Зови!

Вернувшийся Микушев уселся напротив меня на жалобно скрипнувший табурет. Комкая в руках шапку, Пёрышкин притулился подле друга. Беспокойно постреливая в меня глазами.

– Так почему вы уверены, что в районе вас непременно уконтрапупят? – спросил я.

Микушев дождался кивка Бероева.

– Большого ума не надо! Для того и дело открыли.

– В чём обвиняетесь?

– Так аж под грабёж подвели. Разбойника Кудеяра отыскали. Говорю же, это всё от Большунова ответка! Давно команду дал, чтоб, как случай выдастся, – прищемить!

– По существу, пожалуйста!

Неделю назад на складе леспромхоза жителям посёлка выдавали дрова – по разнарядке. Среди прочих дрова полагались и жене Микушева. Пойти за квитанцией на вывоз поленилась. А на другой день уже началась выдача. Не получишь сразу, можешь и вовсе с ползимы прождать. Микушев как раз был на санях. Подъехал получить за жену. Кладовщик хоть побурчал, но согласился выдать. У него все фамилии так и так в ведомости переписаны. Погрузили. Но тут, со слов Микушева, как раз подвернулся подвыпивший Лапин с дружками. «Покажи-де квитанцию».

– А кто ты такой на складе, чтоб я тебе показывал? По какому праву распоряжаешься? Спрашиваю кладовщика: «Чего он у тебя на складе распоряжается?» Тот носом шмыгнул и – вроде в сторону. А этот прёт: «Сгружай, паскуда!»

Слово за слово. Началось махалово. Их трое амбалов. Юшку начистили, скрутили. И – в милицию. Вроде как с поличным. Тут же и дело открыли. И – задержали.

– Квитанция сохранилась?

– Так не получили ж.

– Но в ведомости-то есть! И в решении поссовета есть! – Переживавший за друга Пёрышкин аж привскочил.

Все напряжённо смотрели на меня.

Всё это и впрямь было похоже на фальсификацию. Правда, пока лишь со слов. А цену клятвам и заверениям заинтересованных лиц я знал ещё по собственным уголовным делам.

Выложил из сумки несколько чистых листов, ручку. Придвинул Микушеву.

– Пишите! Всё подробно! Первая часть – история противостояния. Когда, кого, за что задерживал. Какие меры, кем и когда приняты. Или не приняты.

Вторая часть: по фабуле уголовного дела. Особенно – какими документами и решениями подтверждено право на получение дров.

Третья: обстоятельства побега. Никакого силового сопротивления. Вышел беспрепятственно через незапертую решетку. И главное – цель! Не желание скрыться от правосудия, а, напротив, стремление добиться справедливости, а для этого сдаться в руки областным властям.

Вопросы?

– На чьё имя писать?

– Начальнику УВД. Ему, если что, и передам.

Я перевёл взгляд на Бероева.

– Завтра на месте разберёмся.

Показал на часы, – за окошком, в ночи, завывала вьюга. Заметало в щелястую дверь. Занесённый снег тут же расплывался лужей у гнилого порога.

Пока Микушев, покряхтывая, черкал бумагу, перекусили. До знакомства с Пёрышкиным я мечтал порасспрашивать его об искусстве отлова диких зверей. Это могло бы стать самостоятельным – и очень выигрышным – разделом пособия или статьёй для журнала «Охота и рыболовство». Да и охотинспектор – один противостоящий браконьерскому клану – фигура эпическая. Для хорошего повествования. Эдакий Бероев районного разлива.

Но после случившегося всем было не до трёпа. Потому поужинали коротко.

Бероев выложил перед Пёрышкиным карту. Ткнул:

– Вот тут Репнин ждёт. Сможешь Егоршу к нему забросить?

Пёрышкин охотно закивал:

– Так а чё? Я завтра с эвенками рыся брать пойду. Недалёко выйдет.

Прислонившись к согретым доскам, слушал я завывание пурги в вершинах кедров, надрывное бурление ручья, тужащегося пробить сковавшую его наледь. И сделалось мне от этого так тепло и уютно, что незаметно задремал.

Растолкал Бероев. Не судьба мне оказалось переночевать в зимовье. Освободив квартиру хозяину, перебрались в «скит». Уснул я, едва рухнув на нары. Последнее, что увидел, – в зелёном небе как раз загорелась первая звезда.

Пробудился от постороннего шума. Выглянул. В светлеющем небе догорали последние звёзды. Снегохода уже не было. Дверь зимовья, вновь подпёртую ухватом, припорошило. Возле домишки разглядел звериный контур.

– Бимбо, – объяснил проснувшийся следом Бероев. – Жаль, уезжать пора. Познакомил бы.

– Бимбо?

– Оленёнок. Перышкин его приручил так, что с рук ест. Вообще лесной дикарь доброго человека чует.

Зверёк ткнулся в пустую кормушку, недоумённо заглянул в тёмное окошко. Постучал носом.

Выехали затемно. По низинам древесных стволов ещё стелился редеющий туман. Но тайга уж пробуждалась.

В глубине постукивал дятел. Бедолага истово прорубался сквозь промёрзшую кору к личинкам. Где-то в вышине, у верхушек, стоял гуд – гулял ветер. Порой спускался пониже. И тогда машину окатывало сполохами снега. Как же мне вчера не хватало этих простых звуков. Звуков жизни.

Выглянуло солнце. Поползло, подсвечивая складки плоских гор. На одной из верхушек озолотило пушистого от росы тура. Неподвижный, вытянутый в струнку зверь насторожённо приглядывался к машине внизу. Это вам не простодушный олень! Не подступишься.

Что-то на обочине привлекло внимание Следопыта. Он остановился. Включил мощную поисковую фару. Направил на чащу. Мы успели разглядеть силуэты шарахнувшихся зверей.

– Косули! – пробормотал Бероев. – И сильно напуганные.

– Думаешь, браконьеры? – У меня занялся дух.

– А откуда бы протекторы «Беларуси» взялись? И кажется, совсем свежие.

В самом деле, с дороги на боковую тропу уходили следы широченных колёс.

Бероев заглушил двигатель. Достал из «скита» «тозовку», протянул мне.

– Пошли. Если повезёт, накроем.

Я неуверенно принял.

– Ты что? Стрелять не доводилось?!

– Только из пистолета.

Рядом с бывалым охотником чувствовал я себя полным неумехой.

– Тогда повесь на плечо для виду, – посоветовал Бероев.

Вскинув карабин, шагнул в сугроб и, пробивая наст, пошёл в сторону от дороги. Я двинулся следом. Вчерашний ужас поутих, тем более был я не один. Но всё-таки невольно жался к своему проводнику.

Бероев расхохотался.

– Затопчешь, подполковник!

Через пару сотен метров обнаружили на снегу следы крови. По окровавленному следу дошли до лежащей в кустах туши изюбра. Бероев склонился:

– Вот тебе побочный эффект охоты вслепую. Палят куда ни попадя. После подранок, даже если ушёл, погибает.

* * *

Зашагали дальше.

Вскоре уловили