Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

За столом, облокотившись на жилистые руки, дремал поджарый мужчина. Наметившаяся, с полтинник, плешинка смотрела точнёхонько на дверь.

В кабинете было натоплено, и сидел он в милицейской рубахе с расстёгнутым воротом, китель с мятыми капитанскими погонами висел на спинке, наброшенный наискось.

– Ну, что опять? – спросил он недовольно. – Сказано же вам, обормоты, дайте часик соснуть.

Не получив ответа, поднял лицо. На меня смотрели краснющие глаза на моложавом веснушчатом лице.

Он механически послюнявил ладонь, огладил всклокоченные редеющие вихры, потёр щёки. Всмотрелся в моего спутника.

– Бероев, начальник опергруппы областного управления охоты, – представился Олег Павлович. Прошёл к приставному столу – для посетителей. Присел, отодвинув ногой брошенную на полу швабру. Я подсел с другой стороны.

– Помню, – подтвердил Залесьев. При виде Бероева он насторожился. Зыркнул на меня. Я неотрывно разглядывал расстёгнутый воротничок.

Начальник отдела подтянул галстук.

– Только с пожара, – объяснился он. – Опять жилой дом дотла спалили. Суток не проходит без загорания. Мороз по ночам за сорок. Напиваются и жгут печи почём зря. А печи – труха. Щелястые, не справляются. Или заслонки с дури закрывают. А после засыпают. Ладно бы сами. Детей жгут. Вот что гадко. Опергрупп не хватает. Приходится самому выезжать… Ладно, что у вас?

Злым движением охлопал себя по скуластым щекам. При этом вновь скосился на меня.

– По нашим сведениям, – произнёс Бероев, – милицией задержан охотинспектор Микушев. В чём он обвиняется?

– Быстро же вы. Суток не прошло, уж ходатаи объявились. – Залесьев поморщился. – Вы бы так же рьяно за моральным обликом собственного личного состава следили.

– За Микушевым серьёзных нарушений прежде не наблюдалось, – возразил Бероев. – Наоборот, всегда был на отличном счету.

– Вот и цена вашему счёту. Грабёж за ним! Что означает – «открытое похищение имущества»! – отчеканил Залесьев. В напористости его, впрочем, сквозила неуверенность – ходатаи явно явились некстати.

Бероев недоверчиво повёл головой.

– Я как непосредственный начальник Микушева несу за него ответственность и хотел бы с ним переговорить, – попросил он. – Естественно, при следователе.

– Невозможно! – отказал Залесьев. – Ваш отличник боевой и политической подготовки вчера бежал из-под стражи!

Бероев перевёл взгляд на меня. Следом посмотрел тревожно и начальник отдела – всё это время он ждал подвоха.

Я протянул служебное удостоверение.

Залесьев вчитался. Не веря глазам, перечитал ещё раз.

Как я узнал позже, в этот медвежий угол даже из аппарата Иркутского УВД никто не заглядывал больше года. А тут перед ним сидит небритый очкарик в тельняшке, выглядывающей из-под свитера, в подшитых валенках и машет удостоверением подполковника из МВД СССР. Из самой Москвы!

Большой рот начальника отдела сам собой приоткрылся.

– У вас связь с УВД есть? – спросил я. Дождался заторможенного кивка. – Срочно дозвонитесь и попросите соединить меня с Шебардиным.

– То есть с заместителем начальника УВД?

– Именно… Ну, просыпайтесь же, капитан!

Телефон поднял помощник дежурного по УВД.

– Тут напротив… – осипшим голосом начал Залесьев. Перехватив трубку, я представился. Ещё через полминуты донёсся голос Шебардина.

– Здравствуйте, Пал Евгеньевич! Данилюк! Не потеряли меня?

– Так уж розыск собираемся объявить, – через силу отшутился он.

– Отставить розыск! Работаю по плану командировки. Вместе с начальником опергруппы охотуправления Бероевым проехались по браконьерским местам. Кстати, и вам пособили! Как раз сегодня задержали двух браконьеров.

– Просто браконьеров? – осторожно уточнил Павел Евгеньевич. – Или кто-то из должностных лиц?

– Не из первых лиц, – разгадал я вопрос. – Но браконьерство серьёзное. Уже, считайте, и дело готово для суда.

– Вот за это спасибо! – Шебардин воодушевился. То ли от того, что исчезнувший командировочный объявился, то ли оттого, что преступники оказались не из высокого начальства. – Вот это реальная помощь! Не просто справки собирать. А прямиком в осиное гнездо. Вот это по-нашему… Будем писать благодарность в МВД.

– У меня просьба, Пал Евгеньевич! Мы только добрались до райотдела. Предстоит много работы. Пожалуйста, подтвердите мою личность. А то, кажется, начальника отдела оторопь взяла.

Я вернул трубку Залесьеву.

– Да!.. Капитан милиции Залесьев!.. Так точно, товарищ полковник! Есть всяческое содействие и в полное распоряжение! Обеспечу! Слушаюсь.

Залесьев положил трубку.

– Первый заместитель начальника УВД просил вам передать, что будет на телефоне.

Не садясь, натянул китель. Придвинул блокнот:

– Какие будут приказания?

– Для начала – пригласите следователя с уголовным делом по Микушеву!

Залесьев потускнел. Поднял трубку:

– Цыпко с уголовным делом по Микушеву. Срочно!

– Там не всё просто, товарищ подполковник, – промямлил он.

– Давно вы здесь начальником? – поинтересовался я.

– Да, собственно… До меня был майор Борисевич. Умер с полгода от инфаркта. Я-то после Иркутской школы милиции. Сперва начальником группы участковых. До армии в леспромхозе. Они меня и в милицию рекомендовали.

– Большунов, конечно? – уточнил Бероев.

– Да. Прохор Матвеевич. Оказал доверие. А начальником – я сомневался. Но райком поддержал. И прокурор тоже. Вот осваиваюсь.

Из коридора под дробот каблучков донёсся хрипловатый женский голос:

– Чего ещё у него за срочность?! Может, бегунка нашли? Так я б его первая отхреначила!

Залесьев запунцовел. Дверь распахнулась:

– Серёж! Как хошь, не знаю, что с этим побегом делать. Влипли, похоже, по самое не балуй…

В кабинет ворвалась низенькая располневшая брюнетка в обтягивающих широкий зад брючках и на каблучках, делающих короткие ноги чуть выше. Но курносое личико её оставалось нерасплывшимся, напоминая о прежней привлекательности.

При виде незнакомцев она осеклась, положила перед хмурым начальником папку с отштампованной надписью «Уголовное дело №» и – выжидающе притихла.

– Следователь Цыпко, – холодно представил Залесьев. Передал папку мне.

По его знаку женщина осела на свободный стул.

Папку я пролистал за десяток минут – при общем молчании.

Собственно, десять минут понадобилось, чтоб перечитать уголовное дело дважды. Я всё-таки ожидал, что, если даже Микушев не соврал и обвинение в грабеже действительно высосано из пальца, следователь, уж конечно, позаботился обложиться кучей допросов, очных ставок, характеристик, чтоб придать фальсификации достоверность. В куцей папочке лежали коротенький протокол допроса подозреваемого по ст. 146 УК РСФСР, протокол задержания по статье 122 УПК и три заявления: от кладовщика и «граждан, потерпевших при нападении: Лапина, Жеребьева и Гущина».

– Так и что всё-таки собираетесь с этим делать? – полюбопытствовал я.

Цыпко посмотрела на начальника.

– Товарищ подполковник из МВД СССР, – представил меня Залесьев. – К нам прибыл с проверкой. По указанию руководства УВД.

Цыпко помертвела. Я не дал ей времени прийти в себя.

– Почему бежавший Микушев даже не объявлен в розыск? В УВД, конечно, тоже не сообщили?

– Надеялись своими силами… По всем каналам проинформировали, – невнятно объяснился Залесьев.

– Тогда, – обратился я к следователю, – для начала объясните, где вы здесь усмотрели грабёж?.. Что такое вообще грабеж?.. Ну же.

Губы Цыпко оскорблённо