Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Сверху донёсся вой милицейской сирены.

Микушева перенесли в санитарную машину. Через десяток минут вылез врач.

– Всё с вашим коллегой в порядке, – успокоил он Бероева. – Даже кость не задета. Если б сразу перевязали, вообще б огурец. А так… Крови много потерял. Отвезём в больницу на день-другой. А после недельку на бульончике.

Реконструкция событий в Магданском заказнике – по материалам уголовного дела

Два тёзки – начальник отдела областного управления охотничьего хозяйства Георгий Репнин и охотинспектор Егор Микушев – вышли в егерский обход поутру. Хоть и не слишком рано. Торопиться было некуда.

Задача виделась хорошо знакомой. По оперативным данным Бероева, назавтра на территории заповедника ожидался массовый браконьерский рейд, и предстояло внимательно осмотреть местность. Угадать урочище, которое выберут браконьеры. Прикинуть места засад, направления отходов.

Принимая во внимание многочисленность браконьеров, к вечеру предполагалось сколотить внушительную группу.

А пока – пушистый снежок, смягчивший мороз. Даже ветер утих. Охотинспекторы шли беззаботно, будто прогуливались.

По левую руку открылась тополиная рощица из рослых красавцев.

Микушев восхищённо присвистнул.

– Неужто до сих пор не видел? – удивился Репнин. – Это ты ещё на Соболиных озёрах не бывал. Там есть хребет Хабар– Дабан. Вот на нём тополя – не тополя. Тополища! Могучие, высоченные, будто секвойи. Ничего, побываешь! Какие твои годы.

Из-за деревьев выглянуло солнце.

– Опять! – Репнин прикрыл лицо рукавицей. – Не могу на свет глядеть. Какая-то инфекция в глазах. И – на тебе – каждый раз солнечные очки забываю.

Он проморгался. Шутливо подтолкнул плечом спутника.

– Будет самоедствовать, тёзка. Гляди, какой день!

– Без тебя знаю какой! Второй день побега, – огрызнулся Микушев. – Надо было мне сразу в Иркутск под арест когти рвать!

– Арест от тебя и так не уйдёт.

Микушев горько усмехнулся. Репнин нахмурился.

– Тебе Палыч велел в заповедник идти? Вот и пришёл. Палыч зря ничего не делает. Мента московского в тайгу не просто так затащил. Может, они там, в раймилиции, твоё дело заново с головы на ноги перевернут. А нет, так до Иркутска тебя всегда доставим. И там, даже если в тюрьму, один не останешься! Будем хлопотать. Своих не бросаем!

– Да всё равно обидно! Ни за что ни про что в каталажку. – Микушев заново вскипел. – Ведь у всех на глазах. И хоть бы одна зараза в защиту вступилась. Даже кладовщик. Сам же показал, где брать. И – вдруг на попятный… Потому что холуи кругом!

– Вот это и есть твоя главная беда, что все у тебя без разбору заразы да холуи! Это надо ухитриться – целый район против себя настроил!

– И ты туда же! Ты у меня хоть один акт, любое постановление незаконное видел? Оговор чтоб с моей стороны. Вот хоть одно!

– Да при чём тут? – с досадой оборвал Репнин. – Гибкости в тебе нет!

– Гибкости?! – Микушев зловеще захохотал. – Я тебе что, Лапа какой? Вот у того егерская гибкость была. На каждое нарушение своя такса. За это пятерик отстегни, за это десяточку! Всё по ранжиру! Так хотите?!

– Не блажи, не на паперти! – осёк Репнин с жёсткостью, которая изредка проступала в этом добродушном человеке.

Микушев опасливо скосился.

– Люди – не оловянные солдатики, а ты сам не каменная свая. Возьми хоть эвенков или бурят. Эти с ружья семью зимой кормят.

– Так что ж теперь?!

– Гибче, говорю! Ведь объективно им самим большуновская орда поперёк горла. Так он на пару километров зашёл в тайгу, косулю взял. А когда кругом зверя побили, распугали, десятками километров махай – не найдёшь. Вот и привлекай их на свою сторону. Где-то с лицензией помочь, где-то ещё чем. Вдумайся, дура, почему за того же Бероева всё таёжное Прибайкалье стоит, а за тебя никто не вступился. Учишь тебя, учишь!

– Ладно! В тюрьме доучат, – буркнул Микушев.

Оба замерли. С боковой тропы в распадок тянулись подзаметённые следы саней и лошадиных копыт.

– Сани гружёные, трое верхами, – с ходу определил Репнин.

– Четверо. – Мякишев показал ещё на один след, чуть в стороне. И на пустую чекушку – рядом.

Переглянулись озабоченно. Стало ясно: браконьеры, которых ждали назавтра, уже в заповеднике. И было их где-то с десяток.

Микушев напружинился – в ожидании команды.

Обоим приходилось сталкиваться с вооружёнными пьяными группами, для которых «закон – тайга». Не раз в таких случаях браконьеры шли на таран, сметая хилый егерский заслон. А тут – двое пеших против пьяной оравы.

– Упустим – следующего случая, может, год ждать придётся, – напомнил Микушев.

– Ещё чего – упускать! – Репнину даже мысль такая в голову не приходила. Думал он совсем о другом. – Вот что, Егорша! Дуй в администрацию. Про твой побег весь район знает, так что высовываться тебе нельзя. Найдёшь людей – вернёшься. А я пока послежу.

– Как же! Уйду я – держи карман, – схамил Микушев. – Пока туда-обратно… Да и кто сегодня в администрации? Девок с бухгалтерии поднимать?

Из распадка раздался выстрел. Другой. Донеслись зычные крики загонщиков.

– В лощине! На «номера» гонят! – определил Репнин. Стянул карабин. Шагнул на тропинку.

– Через балку быстрей выйдет! – подсказал Микушев.

Разойдясь на пару десятков метров, они побежали к поросшей кустами пади.

– Сразу не выскакивай! У кустарника затихни! Раздвинем – приглядимся, – предупредил Репнин.

Но когда до кустов оставалось совсем близко, оттуда вдруг выскочил Лапин с одностволкой наперевес.

Зыркнул на Микушева.

– Ты! – сладко произнёс он. – На ловца и зверь!..

Не целясь, выстрелил.

Микушеву ожгло плечо. Лапин принялся перезаряжать.

– Не стрелять! – к ним бежал Репнин. – Я начальник отдела охотуправления. Приказываю бросить оружие!

Он выстрелил поверх головы Лапина. Выпустив ружьё, тот зигзагом юркнул в кусты. Репнин добежал до Микушева.

– Как ты? Дай перевяжу!

– На каждую царапину время тратить! – Микушев подобрал карабин, ружьё Лапина. Азартно мотнул подбородком в сторону громких голосов. – Ну, смело мы в бой пойдём?!

Репнин улыбнулся ободряюще. Из кустарника, с другой стороны, раздался новый выстрел. Репнин качнулся, удивлённый, и рухнул лицом на снег. Микушев, не целясь, выстрелил на звук.

Опустился на колени над товарищем. Пуля, пущенная в спину, раздробила позвоночник. Перевернул. Широко открытые глаза смотрели на солнце. Старый охотовед больше не щурился. Мёртвые света не боятся.

Не веря, Микушев провёл по лицу пальцем,