Зеленые холмы Африки. Проблеск истины - Эрнест Миллер Хемингуэй

– Я тоже.

Ночью мы лежали, обнявшись; снаружи потрескивал костер, и фонарь, повешенный на ветку у входа, давал достаточно света, чтобы стрелять. Мэри посапывала умиротворенно, чего не скажешь обо мне: вокруг нашей палатки было столько ловушек и сигнальных нитей, что я чувствовал себя пауком. Прижавшись ко мне, Мэри прошептала:

– Здорово сегодня полетали, правда?

– Да, Уилли отличный летчик. Очень осторожный. И к животным с пониманием относится.

– Только когда улетал, такую свечку сделал… Я даже испугалась.

– Просто хотел показать, на что он способен. К тому же летел без груза.

– Забыли ему мясо отдать.

– Не забыли. Мтука принес.

– Надеюсь, долетит без проблем. Он такой счастливый и добрый. У него, наверное, прекрасная жена. Когда у человека скверная жена, это с первого взгляда видно.

– А как насчет скверного мужа?

– Тоже видно, но не сразу, потому что женщины смелее и лояльнее. Во имя Святого Котенка, может, хоть завтра будет нормальный день, без всяких тайн и мерзостей!

– Что значит «нормальный»? – спросил я, любуясь сочетанием танцующего света костра с неподвижным светом фонаря.

– Это значит лев.

– Старый добрый нормальный лев. Интересно, где он сейчас?

– Давай спать. И пусть он будет так же счастлив, как и мы.

– Он никогда не казался мне особенно счастливым.

Потом она уснула, слегка посапывая, а я сложил подушку вдвое, чтобы лучше видеть вход в палатку. Ночь бормотала привычными голосами, людей поблизости явно не было. Я знал, что Мэри скоро станет тесно во сне и она, не просыпаясь, переберется на свою раскладушку, где уже готова постель под москитной сеткой; я же надену свитер, высокие ботинки и плотный халат и буду до рассвета сидеть у входа, подкармливая костер.

Перед нами стояло много чисто технических задач, но сейчас, в присутствии костра, ночи и звездного неба, почти все они казались мелкими. Пара-тройка проблем, однако, тревожила меня всерьез, и, чтобы не думать о них, я сходил в столовую, плеснул в стакан виски примерно на четверть, разбавил водой и вернулся к костру. Потягивая коктейль, я скучал по Отцу, с которым мы столько раз сиживали вот так у ночного костра; хотелось, чтобы он меня успокоил. Наш лагерь со всем барахлом, несомненно, кому угодно показался бы заманчивым объектом для рейда, а в окрестностях Лойтокитока было полно мау-мау, это знали и я, и Джи-Си. Последний даже сигнализировал в полицию около двух месяцев назад, но от него отмахнулись. Я считал, что Нгуи прав и мау-мау из племени камба не полезут в лагерь, однако горстка беглых головорезов была лишь верхушкой айсберга. Мау-мау вели активную агитацию как среди масаев, так и среди кикуйу, валивших лес на склонах Килиманджаро; о формировании боевых отрядов пока не было слышно, но такую возможность не следовало исключать. Я же был всего лишь егерем без полицейских полномочий и опасался, быть может ошибочно, что если дело дойдет до столкновений, то поддержки мне не видать. Моему положению не позавидовал бы и помощник шерифа на Диком Западе.

Джи-Си прибыл в лагерь после завтрака – берет набекрень, красно-серое от пыли лицо, парочка боевых поджарых парней на заднем сиденье «лендровера»… все как обычно.

– Доброе утро, генерал! – приветствовал он. – А где войска?

– На охране главного объекта.

– Мисс Мэри, что ли? Понятно. Тебя не очень изнурила осада?

– Ты сам, я вижу, измотан боями.

– Я, кстати, на самом деле замотался. Однако доложу тебе, дело движется к развязке. Наших приятелей в Лойтокитоке вот-вот повяжут.

– Каковы мои инструкции, командор Джин-Синяк?

– Продолжать учения. А я освежусь холодненьким, поздороваюсь с мисс Мэри и опять в дорогу.

– Что, всю ночь за рулем?

– Не помню. А где Мэри?

– Сейчас позову.

– Как у нее с меткостью?

– Бог ее знает, – честно ответил я.

– Пока не забыл, давай обговорим условный сигнал. Если они попадут в наши сети, я сообщу: «Бандероль пришла».

– Если появятся здесь, я сигнализирую то же самое.

– Если пойдут к тебе, я и так узнаю. – Москитный полог на нашей палатке раскрылся. – О, мисс Мэри! Очаровательны, как всегда.

– Ах, и Чунго здесь! – улыбнулась Мэри. – Вот кого я люблю. Платонически, разумеется.

– Мемсаиб госпожа мисс Мэри! – Джи-Си поклонился и поцеловал ей руку. – Вы наш почетный главнокомандующий. Спасибо, что провели смотр войскам, для нас это высокая честь. Не соблаговолите ли проскакать перед строем амазонкой?

– Уже выпил, что ли?

– Безусловно, Мемсаиб. И позвольте мне добавить, что платоническая любовь прекрасной дамы к бедному помощнику старшего егеря по имени Чунго не подпадает под определение метисации, а посему его непосредственный начальник, то есть я, согласен закрыть на это глаза.

– Квасите вдвоем с утра, да еще и смеетесь над бедной женщиной.

– Отнюдь, – возразил я. – Мы тебя очень любим.

– Стало быть, по поводу «квасите с утра» возражений нет. Так я и думала. Что вам заказать?

– Нет лучшего завтрака, Мемсаиб, чем бутылка холодного «Таскера».

– Ладно, секретничайте на здоровье. Или пиво дуйте, мне все равно.

– Дорогая, я все понимаю, – сказал я. – Было время, ты писала о войне. И большие люди, управлявшие ее ходом, постоянно держали тебя в курсе всего, что должно произойти. Но сейчас Джи-Си сообщает мне лишь то, что сочтет нужным, да и сам наверняка обладает далеко не полной информацией. И потом, ты жила в тихом Лондоне, а не в самом сердце потенциально враждебной страны. Подумай, каково тебе будет расхаживать одной, зная о грозящих опасностях.

– Когда это я расхаживала одна? Надо мной все трясутся, опекают, как ребенка, и шагу не дают ступить. Короче, меня утомили твои разглагольствования и дурацкие игры в военную тайну. Ты просто пьян с утра и бедного Джи-Си сбиваешь с толку, а твои люди, похоже, забыли, что такое дисциплина. Я сегодня видела четверых, явно пили всю ночь: смеются, орут, даже к утру не протрезвели. А чего еще ожидать под твоим руководством?

Снаружи донеслось глухое покашливание. Выйдя из палатки, я увидел Стукача, импозантного и серьезного, как никогда, увенчанного войлочной шляпой, укутанного в неизменную шаль и пьяного в стельку.

– Докладываю, брат: главный персональный Стукач явился в твое полное распоряжение. Дозволь войти в столовую, чтобы засвидетельствовать глубочайшее почтение мисс Мэри и пасть к ее ногам.

– Мисс Мэри беседует с бваной старшим егерем. Закончат с минуты на минуту.

Бвана старший егерь вышел из палатки, и Стукач поспешно поклонился. Глаза Джи-Си, обычно веселые и добрые, прижмурились, как у кота, и