Когда-нибудь, возможно - Онии Нвабинели

Он рассмеялся.

– Нет, ну серьезно. Разве ты ожидала, что тебе достанется кто-то вроде меня?

– Неа. Определенно нет. Как и мои родители. Папа наверняка уже позвонил своим сестрам и велел прекратить поиски какого-нибудь добропорядочного Чигози или Нонсо.

– Их это волнует? Что я не нигериец?

Я поцеловала его, поскольку в двух словах не объяснить, как ваших близких может тревожить то, что спектр любви вашего избранника ограничивается его неспособностью разделить ваш жизненный опыт.

– Они хотят, чтобы я была счастлива.

Он обхватил ладонями мое лицо и тоже поцеловал.

– Нам надо завести «Ютуб»-канал.

– Межрасовый контент? «Мраморный кекс»? Вот до чего дошло, да?

Кью прекрасно провел время на нашей свадьбе. Он пришел в восторг от всей этой обрядности, покорно сдался в руки папы и Нейта, которые организовали для него традиционный костюм, какой подобает надевать согласно нашим законам и обычаям. Растянувшись на полу по традиции йоруба[19], он расхохотался во весь голос и ни разу не позволил шепоткам и цоканью Аспен омрачить себе настроение. Кью сфотографировал меня у входа в церковь. В какой-то момент я увидела, как он ругается с Аспен, но за свадебным столом он ни словом, ни духом не дал мне понять, что что-то не так. Мы провели неделю на Гавайях: прогуливались по пляжу и, запершись у себя в номере, вкушали соль и счастье.

Роль свадебного наряда для меня – к ужасу и недовольству Ма и Глории – сыграло платье для выпускного цвета слоновой кости, которое мы с Кью отыскали на распродаже в «Дебенхамс»[20].

Оно до сих пор висит у меня в шкафу рядом с его костюмом – фрагменты из прошлого, в которые уже не облачиться, напоминания о том, что было, что могло бы быть и чего теперь уже никогда не будет.

4

Сегодня снотворное мне выдает Нейт – но держит таблетки вне досягаемости, пока я не сажусь.

– Не хочу, чтобы ты подавилась, – объясняет он.

Нейт – незапланированный ребенок. После двух беременностей, во время которых ноги Ма раздувало до слоновьих размеров, она решила, что двух детей ей хватит. Но четыре года спустя появился Нейт, и ему дали папино имя. На свет он выскочил молча, хлопая своими большими глазами, и с тех пор не сильно изменился. С самого его рождения наша любовь к нему шла в паре со знанием, что иногда мелкие пакости по отношению друг к другу – единственный способ коммуникации. И сейчас, когда он занес руку с таблетками высоко надо мной, я почувствовала это весьма отчетливо.

Нейт понимает, что от него, как от парня неповоротливого и несведущего в серьезных проблемах личного характера, особой пользы нет, поэтому он решил ограничиться помощью папе (когда тот отгонял желающих меня навестить) и мне (в преодолении пути до ванной). Сегодняшняя роль фармацевта – весьма ответственная задача, и я благодарна Нейту за старания, но все равно угрожаю оторвать ему руки, если он не отдаст мне таблетки. Нейт высыпает их мне в ладонь, передает стакан воды и достает айпад.

– Тебе не обязательно тут сидеть, – хрипло говорю я.

Прежде чем ответить, он окидывает меня оценивающим взглядом.

– Неа. Обязательно. – И снова утыкается в айпад. Я ложусь обратно на подушку.

Когда я вновь открываю глаза, Нейт с кем-то разговаривает по телефону. По его нервному притоптыванию я понимаю, что он беседует со своей девушкой – Клео. Они встречаются уже год, и все это время она, ослепительно красивая пиарщица, лелеет надежду избавиться от Эверета, лучшего друга Нейта, с которым тот делит квартиру в Уолтемстоу[21], и занять его место. Нейт ее намеки старательно игнорирует. Не то чтобы он не любил Клео – просто он не любит ее достаточно сильно, чтобы капитулировать перед ее желанием поселиться вместе.

Квентин мертв, и Клео понятия не имеет, что делать с этим неприятным фактом. Несколько дней назад она позвонила и принесла сдержанные соболезнования, и теперь, исполнив свой долг, притворяется, будто ее вовсе не огорчает, что Нейт проводит столько времени у меня дома. Актриса из нее так себе.

– Где-то после семи, – говорит Нейт в айфон. – Нет, не смогу, ты же сама понимаешь. Презентации шампуней для меня сейчас не в приоритете. – Он замолкает. – У нее муж умер, Клео. Масштаб сравни? – Он нажимает «отбой» и натыкается на мой взгляд. – Прости. Не заметил, что ты проснулась.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, дожидаясь, когда меня накроет болью от того, как грубо, но точно Нейт описал мое положение.

– Радуйся, что тебе есть с кем ругаться.

– Да? Почему вы с Кью тогда так редко ругались, а? – Брат опять утыкается в айпад.

– Нейт, – говорю я.

– Что?

– Вали отсюда.

– С чего это вдруг?

– Я сейчас разревусь, и мы оба знаем, что нам будет неловко, если ты это увидишь.

Он открывает было рот, чтобы возразить, но передумывает. Перед тем как уйти, Нейт склоняется над кроватью и заключает меня в объятия. Он пахнет самим собой: одеколоном «Крид», новой кожаной вещью и немного протеиновым коктейлем. Пока он прижимается ко мне, я не шевелюсь, безвольная как тряпичная кукла; Нейт осторожно опускает меня в постель и уходит. Я плачу, пока не засыпаю.

Когда я просыпаюсь, Нейт снова в кресле с айпадом.

– Нейт? – хрипло бормочу я из-под одеяла.

– Господи, вот ты меня напугала.

– Иди повидайся с Клео. Ей тебя не хватает.

– Почему ты пытаешься от меня избавиться?

Я молчу.

– Не будешь больше плакать?

Я молчу.

– Ты как?

– Не очень. Мне не по себе из-за того, что ты здесь торчишь, хотя ни в чем не виноват. Ты его не убивал. У тебя все по-прежнему нормально. Твоя жизнь не изменилась.

От меня не ускользает тот факт, что я едва ли не впервые заговорила о Кью с момента визита Аспен.

Нейт переводит взгляд на айпад.

– Ты моя сестра. Когда меняется твоя жизнь, меняется и моя, – говорит он, и на сей раз я даже не успеваю попросить его уйти. Он откладывает айпад в сторону и садится на край кровати. Я чувствую ласковое прикосновение ладони брата к моему затылку. Он молчит. Впрочем, Нейт вообще редко что-то говорит.

Когда Нейту было одиннадцать, его травили в школе, и Глория об этом догадалась. Сверхбдительная уже тогда, она обращала внимание на мелочи: рваные дыры на рубашках – вроде как последствия спортивных занятий после уроков в школе, разбитая губа – результат безобидной толкотни в раздевалке после