Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

– О! Епископу не понравится, да? А теперь скажите мне, сэр, что бы сделал епископ, отправься вы на охоту?

– Это зависело бы от расположения его духа, мэм, – ответил мистер Робартс. – Будь он настроен очень сурово, то, вероятно, обезглавил бы меня у дворцовых ворот.

Миссис Прауди подобралась, давая понять, что тон беседы ей неприятен, а мисс Прауди уткнулась в книгу, показывая, что мисс Данстейбл со своими разговорами недостойна ее внимания.

– Если эти джентльмены не намерены сломать себе шею сегодня вечером, то могли бы заранее нас известить, – сказала миссис Гарольд Смит. – Уже половина седьмого.

Тут мистер Робартс уведомил ее, что подобной катастрофы сегодня не ожидается, поскольку, когда он входил, мистер Соуэрби и другие охотники были уже в конюшенном дворе.

– В таком случае, дамы, мы можем идти переодеваться, – сказала миссис Гарольд Смит.

Однако, когда она шагнула к двери, та отворилась, и в комнату медленным тихим шагом вошел невысокий джентльмен, которого мистер Робартс в полумраке сперва не признал.

– А, епископ, это вы? – спросила миссис Смит. – Вот один из светочей вашей епархии.

Епископ в полутьме ощупью добрался до мистера Робартса и сердечно пожал ему руку:

– Чрезвычайно рад вас видеть в Чолдикотсе, мистер Робартс, чрезвычайно рад. Вы же будете в воскресенье читать проповедь в пользу Папуасской миссии? Благое дело, очень благое дело.

Затем доктор Прауди выразил глубочайшее сожаление, что не может остаться в Чолдикотсе и услышать проповедь. Очевидно, епископ не находил ничего дурного в его дружбе с мистером Соуэрби. Однако мистер Робартс чувствовал в душе, что не особо уважает мнение своего епископа.

– А, Робартс, рад вас видеть, – сказал мистер Соуэрби, когда они перед обедом встретились у камина в гостиной. – Вы знакомы с Гарольдом Смитом? Ах да, конечно знакомы. Ну-тка, кто у нас тут еще? О! Сапплхаус. Мистер Сапплхаус, позвольте представить вам моего друга, мистера Робартса. Это он в ближайшее воскресенье вытащит у вас из кармана пятифунтовую купюру в пользу бедных папуасов, которых мы собираемся обратить в христианство. И, Робартс, вы уже, конечно, виделись с епископом. – Следующие слова были сказаны шепотом: – Приятно быть епископом, не так ли? Хотел бы я иметь половину ваших шансов. Но, мой друг, я оплошал: не пригласил холостого священника для мисс Прауди. Вам придется мне помочь и повести ее к обеду.

Тут прозвенел гонг, и все парами двинулись в столовую.

За столом Марк оказался между мисс Прауди и дамой, которую при нем назвали мисс Данстейбл. К первой он большой приязни не испытывал и, вопреки просьбе хозяина, не намеревался разыгрывать для нее холостого священника. С другой дамой он охотно бы поболтал за обедом, да только все остальные за столом добивались того же самого. Она не была ни молода, ни красива, ни особо женственна, однако пользовалась популярностью, которая вызывала зависть мистера Сапплхауса и недовольство миссис Прауди, что, впрочем, не мешало той обхаживать даму наравне с прочими. Так что соседка почти не удостаивала нашего священника вниманием.

– Епископ, – сказала она через весь стол, – вы бросили нас на целый день! Нам не с кем было словом перемолвиться.

– Моя дорогая мисс Данстейбл, понимаю… но я и впрямь был занят важными делами.

– Я не верю в важные дела. А вы, миссис Смит?

– Я? – отозвалась миссис Смит. – Пробудь вы хоть неделю замужем за мистером Гарольдом Смитом, вы бы в них поверили.

– Правда? Какая жалость, что у меня не будет такого случая укрепиться в вере! А вы, мистер Сапплхаус, как я слышала, тоже человек деловой. – И она повернулась к соседу справа.

– Я не смею равняться с мистером Гарольдом Смитом, – ответил тот. – Однако, возможно, я могу поставить себя на одну ступень с епископом.

– И как же люди занимаются делами? Как к ним приступают? Каковы ваши орудия? Десть промокательной бумаги для начала, полагаю?

– Я бы сказал, это зависит от рода занятий. Сапожник начинает с того, что вощит дратву.

– А мистер Гарольд Смит?

– Пересчитывает вчерашние цифры, как правило, или разматывает моток красной тесьмы для документов. Тщательно подшитые бумаги и статистические факты – его сильная сторона.

– А что делает епископ? Можете мне рассказать?

– Рассылает священнослужителям благословения или нагоняи, смотря по состоянию своего пищеварения. Однако это миссис Прауди сможет расписать вам куда точнее.

– Вы так думаете? Я понимаю, о чем вы, но не верю ни единому слову. Епископ сам управляет своими делами, в точности как вы и мистер Гарольд Смит.

– Я, мисс Данстейбл?

– Да, вы.

– Но у меня нет жены, чтобы управлять моими делами.

– Вот и не смейтесь над теми, у кого она есть, поскольку не знаете, что будет с вами, когда вы женитесь.

Мистер Сапплхаус начал изящно излагать, как счастлив был бы подвергнуться такого рода опасностям в обществе мисс Данстейбл, но та, недослушав, повернулась к Марку Робартсу.

– У вас много дел в вашем приходе, мистер Робартс? – спросила она.

Для Марка было неожиданностью, что мисс Данстейбл знает его фамилию и род занятий, поэтому вопрос застал его врасплох. Ему не понравился тон, которым она говорила о епископских трудах, так что желание свести с ней более близкое знакомство заметно поумерилось, и он не готов был отвечать чистосердечно.

– У приходского священника всегда много дел, если он намерен трудиться.

– Ах, мистер Робартс, в том-то и дело, разве неправда? Если намерен трудиться? Многие намерены – я много таких знаю, – и можно видеть плоды их трудов. Но многие не намерены, и плоды этого тоже видны. Мне кажется, нет жизни счастливее, чем у сельского священника с женой, детьми и достаточным доходом.

– Думаю, вы правы, – ответил Марк Робартс, думая про себя, вполне ли он доволен такой жизнью. У него было все перечисленное, однако он только вчера вечером сказал жене, что не может пренебречь дружбой Гарольда Смита.

– Что я нахожу несправедливым, – продолжала мисс Данстейбл, – так это что мы ждем от священника исполнения обязанностей, но не даем ему достаточного дохода – вообще почти не даем ему дохода. Разве не возмутительно, что образованный семейный джентльмен должен половину жизни, а то и всю жизнь трудиться за семьдесят фунтов в год!

Марк согласился, что это возмутительно, и подумал про мистера Эвана Джонса и его дочь, а также про свою собственную полезность, свой дом и свои девятьсот фунтов годовых.

– И все же вы, священнослужители, такие гордецы – знаю, вежливее было бы сказать «такие аристократы», – что не согласны брать деньги простых бедняков. Вы должны получать доходы от земли,