Карта невидимого мира - Таш Оу

– Прощаю.

– …и поэтому должна быть рассказана не уроженцем Запада…

Дин продолжал говорить, но Маргарет отвлек мальчик, который сел за три столика от них. Это был азиат неопределенного возраста – ему могло быть как четырнадцать, так и двадцать один, – не совсем тщедушный, как большинство из них, но все равно какой-то оборванец. На его грязной белой футболке был логотип с изображением животного (медведя?) под сине-золотой надписью «БЕРКЛИ». Мальчик казался одновременно потерянным и очень сосредоточенным. Это на них он смотрит? Маргарет пару раз покосилась в его сторону, но он все время отводил глаза. Привычка непринужденно ловить чужой взгляд – ошибка многих иностранцев, неправильно истолковывающих поведение азиатов. То, что выражают их улыбающиеся лица, не всегда соответствует действительности; то, что выражает ваше собственное улыбающееся лицо, тоже не всегда соответствует вашим намерениям. На столике перед мальчиком ничего не было, он не заказывал ни еду, ни напитки.

– …И конечно, неизвестная история мореплавателей-мусульман.

– Так почему бы тебе не написать все это? – сказала Маргарет.

Дин мгновенно умолк и погрузился в задумчивость, помешивая лужицу карри, в которой утопил свой рис.

– Никто не согласится финансировать мою работу. Я спрашивал в Голландии, и все отказали. Они думают, что это связано с политикой. А здесь, хоть президент и говорит о крупных проектах, мы же понимаем, что денег никогда не будет. Не для таких, как я.

Маргарет не ответила. Она смотрела на его узкие покатые плечи, пока он бесцельно ковырял рис. Он как-то умудрялся делать так, что порция на его тарелке казалась скудной и почти несъедобной. Тут ничем не помочь, подумала Маргарет, – наверное, пора сдаваться. Наверное, давным-давно пора махнуть рукой на эту страну. Был еще ранний вечер, но она уже устала.

– Давай чего-нибудь выпьем, – предложила она. Надо стряхнуть с себя эту апатию.

Дин слегка нахмурился.

– Нет, спасибо. Я сегодня вымотался. Наверное, просто пойду домой.

Маргарет поставила пустые тарелки друг на друга в знак окончания ужина.

– Всего по бокалу. Получишь удовольствие хотя бы с антропологической точки зрения. Давай. – Она помахала перед торговцем купюрами.

– Это очень любезно с вашей стороны, но в «Яве» я буду чувствовать себя неуместно.

– Чушь. Ты прекрасно проведешь время. Я же говорила, возражения не принимаются. – Она мило улыбнулась, зная, что он согласится: уж если она вбила себе что-то в голову, ей никогда не отказывали.

Когда они собрались уходить, Маргарет обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на мальчика в футболке с логотипом Беркли, но его уже не было. Она оглядела ларьки, ожидая, что увидит его за колонной или в толпе, но тщетно. Полминуты назад он сидел за столом, а теперь исчез.

– Ну что ж, будет весело, – бодро сказала Маргарет.

=♦=♦=♦=

Построенный в 1962 году в честь Азиатских игр, отель «Ява» стоял у широкого кругового перекрестка в том месте, который можно было бы назвать деловым центром, если бы в этом городе существовало деление на деловые и жилые районы. Как и в случае с многими бетонными зданиями в стиле брутализма, стремительно появляющимися по всей Джакарте, угловатые линии и слегка индустриальный облик отеля должны были намекать на эстетику Ле Корбюзье и баухауза, интернациональную и практичную. В центре кругового перекрестка располагался идеально круглый неглубокий фонтан, и высокие струи воды низвергались на пару деревенских детей, стоящих на высоком узком постаменте. Отель и фонтан были лишь двумя из многочисленных проектов, призванных поразить гостей уровнем развития Джакарты, и возводили их по заказу самого президента Сукарно (Маргарет называла их «монументами президентской озабоченности размерами»). Всего через два года туалеты в отеле уже пришли в плачевное состояние, несколько лампочек в большой люстре в вестибюле перегорели, и их так и не заменили, ковры были прожжены сигаретами, а скатерти покрыты застарелыми винными пятнами.

– Похоже, размер-то не главное, – сказала Маргарет, глядя на выщербленный край барной стойки.

Она уже выпила два мартини. Первый сразу ударил ей в голову, а второй пролился в желудок слишком легко. Она пыталась растянуть удовольствие с третьим бокалом, но это было трудно – щеки горели, и ей хотелось поскорее допить до конца. Она знала, что уже пьяна, зато снова чувствовала прилив сил.

Дин стоял спиной к залу, опершись локтями о стойку. Он разглядывал ряды бутылок, расставленных вдоль зеркальной стены напротив, словно изучал каждую этикетку. Он взял просто кока-колу, как Маргарет ни старалась его переубедить. Он даже «Бинтанг» не пил. Обычно ей хватало деликатности не нарушать культурные границы, но Дин – особый случай. Да, он мусульманин, но не простой индонезиец из маленького городка – он прожил три года в Европе. Если бы они оба выпили, подумала Маргарет, алкоголь помог бы преодолеть разделяющие их барьеры и они стали бы друзьями.

Играл оркестр, и хорошенькая филиппинка в облегающем белом платье пела Solamente Una Vez[8] звонким, чистым голосом, выделяя безупречно раскатистые «р» и встряхивая яркими маракасами в такт кубинским барабанам. В баре было немноголюдно, но тем не менее очень шумно, в сигаретном дыму гудели мужские голоса. Мужчин в баре было куда больше, чем женщин, индонезийцев – совсем немного. Из местных, похоже, были только женщины, и почти все проститутки.

– Вот он, весь цвет Запада, – сказала Маргарет. – Видишь вон тех двоих? Несколько лет назад они стали лауреатами Пулитцеровской премии. Предполагается, что они будут освещать одну из самых острых политических ситуаций в мире, а они что делают? Снимают девушек, которые дома им недоступны. А вон тот идиот, да, тот, что тискает батачку, должен был распределять поддержку от Всемирного банка, но, похоже, ему самому понадобится поддержка после такого количества клубничного дайкири.

– Вы здесь всех знаете? – спросил Дин.

– Кое-кого знаю.

В дверях появился крупный мужчина, краснолицый, веснушчатый, с рыжевато-русыми волосами, и направился прямо к Маргарет. С ним была молодая местная девушка, высокая для яванки и довольно светлокожая.

– Как ты, Маргарет? Сто лет тебя не видел – с прошлогодней вечеринки в честь Дня независимости у Лазарских. Кто твой бойфренд?

– Это не мой бойфренд, это коллега из университета. – Она собиралась представить Дина, но обнаружила, что тот незаметно улизнул и уже направляется в сторону туалета. – Как поживает твоя подружка, Билл?

– Прекрасно, – ответил он, положив внушительную руку на плечи спутницы, – просто прекрасно. Вообще она Сусанти, но я зову ее Сью.

– Давно вместе?

– Да вроде давно. По крайней мере, это мой самый долгий роман с тех пор, как я тут, – рассмеялся он и похлопал себя по карманам в поисках сигарет.

– Ничего себе. Аж две недели? Мои