Япония и японцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

же, сколько Франция и Италия, вместе взятые. Формоза увеличит производство сырого шелка, а японские фабрики будут его обрабатывать; и при всей дешевизне рабочей платы в Японии, которая делает конкуренцию с ней немыслимой, вывоз шелковых материй из Японии, достигающий ныне семнадцати миллионов иен, возрастет до огромных размеров. Германия, Франция и Италия очень заинтересованы в этом, потому что из Германии ежегодно вывозится на 160 000 марок шелка. Восточноазиатская конкуренция сделается, таким образом, в следующие десятилетия грозным вопросом существования для миллионов.

Благодаря присоединению Формозы к Японии производство камфары также как бы монополизировано Японией, так как этот важный продукт, применяемый в медицине и во многих ремеслах, добывается на южных островах Японии и на острове Формоза.

Мне случалось видеть отдельные камфарные деревья на Зондских островах, в Сиаме, Малакке, Андалузии и Вест-Индии, но целые плантации и леса этих ценных деревьев имеются только на Японских островах вплоть до тридцать пятого градуса широты, и весь цивилизованный мира снабжается камфарой только отсюда. До последнего времени большая часть сырой камфары отправлялась на кораблях в Европу (главным образом, в Лондон и Гамбург) и в Северную Америку и там обрабатывалась для употребления. С Формозы большое количество камфары доставлялось на рынок Гонконга, и поэтому цена на японскую сырую камфару стояла довольно низкая. Но теперь, благодаря тому что Формоза перешла во владение Японии, она не только господствует на рынке, но даже должна была обложить высокой пошлиной вывоз сырой камфары, чтобы этим поднять местную обработку ее.

Японцы наверное упразднят обе теперешние гавани Формозы, Тамсуй и Тайнан, и вместо них выберут третью Келунг. Тамсуй и Тайнан открыты были европейцам с 1858 г., и там есть много европейских, а среди них и немецких фирм. Европейцам дорого стоило устройство товарных складов и контор, и после многолетних трудов они довели, наконец, торговлю до такого состояния, что она стала приносить некоторый доход. Но этому, вероятно, скоро будет положен конец; европейцы принуждены будут удалиться и уступить место японцами. Их, конечно, не удалят силой, но японцы возьмут их, что называется, измором.

К обеими гаваням, Тамсую и Тайнану, корабли не могут приставать; они должны оставаться в открытом рейде и во время юго-восточных муссонов, дующих здесь с большой силой, не говоря уже о частых тайфунах, часто случается, что корабли, не бросая якоря, отправляются к Пескадорам или даже в Амой или Футчау. В Келунге же, лежащем в тридцати километрах к востоку от Тамсуя, у северной оконечности Формозы, глубина воды даже у самых верфей достаточна для больших военных кораблей, и притом еще эта гавань защищена от бурь лежащим перед нею островом. Кроме того, вблизи Келунга находятся большие склады угля, снабжавшие до этого времени углем Южный Китай, и особенно Футчау. Поэтому Келунг может считаться будущей гаванью Формозы, а в Тамсуй и Тайнан будут приходить только китайские джонки.

Как Тамсуй, так и Тайнан не представляют собою одно целое, как другие китайские гавани. Оба они – только имена собирательные для нескольких местечек. Пятнадцатью километрами южнее берегового пункта, называемого Тамсуем, в северной оконечности Формозы находится лежащий при реке Тайпей главный город острова такого же имени. В Тамсуе имеются только таможня, несколько товарных складов и старая голландская крепость с необходимыми постройками. Европейские купцы живут, большой частью, в Туатутиа, в нескольких километрах вверх по реке, недалеко от Тайпея, а еще дальше по верхнему течению реки находится китайский город Банка, на границе рисового округа Формозы.

Тайпей – создание генерал-губернатора Ли; он распланировал город по образцу американских, на манер шахматной доски, с широкими улицами, с дорогой в Туатутиа, осветил город электричеством и выстроил прекрасный ямынь (официальный дворец); он даже ввел здесь японских дженерикш.

Как Тамсуй, так и южная гавань, Тайнан, состоит из трех городовь. Тайнан, или Тайван-фу, – это китайский город, основанный кантонцами, находящийся на расстоянии шести километров от берега и соединенный с настоящей гаванью Тайнана, Анпингом, каналом, по которому могут проходить только джонки.

На некоторых ландшафтах лежащий на сорок пять километров южнее Такао обозначается как главная европейская гавань, но это неверно. В прежние годы Такао действительно был главной гаванью для кораблей, но он, как было уже сказано, находится на расстоянии сорока пяти километров от Тайнан-фу и соединен с ним жалкой сухопутной дорогой. Кроме того, европейским купцами вреден был здешний климат, несмотря на чудную растительность в Такао и Ап-Гилле (Обезьянья гора). Поэтому все купцы, а с ними и Торговое сообщение и пароходное, перешли в Анпинг, сделавшийся местопребыванием консульств.

Такими образом, на географических картах вместо Такао должен быть обозначен главной гаванью Анпинг. Точно так же вместо Тайваня на картах нужно бы отметить Тайван или Тайван-фу, потому что Тайвань – это совершенно другое место, находящееся в середине острова и предназначавшееся губернатором Ли для главного города острова.

Не только Формоза, но и некоторые другие гавани Восточной Азии отличаются тем, что корабли не могут пристать прямо к берегу, а вынуждены бросать якорь на расстоянии нескольких километров; но нигде нет такого сильного прибоя, как здесь, особенно когда дует южный муссон и нагоняет сильные волны с Южно-Китайского моря[23]. Поэтому во время муссонов нельзя пристать к берегу даже в маленьких шлюпках, и приходится прибегнуть к помощи катамарана, т. е. парома, сделанного из двенадцати бамбуковых труб, длиною в семь метров каждая, среди которых привязано нечто, похожее на ванну. В нее садятся пассажиры, и их приносит волнами к берегу, конечно, почти всегда промокшими насквозь. Таким же способом привозятся сюда товары, и поэтому понятно, почему японцы предпочтут для порта Келунг.

Японцы в непродолжительном времени приступят к постройке давно проектированной китайцами железной дороги, которая, протянувшись от севера к югу, соединит Келунг и Тамсуй с Анпингом и будет эксплуатироваться на расстоянии тридцати английских миль.

Предприимчивый Ли еще в 1887 г. уполномочил европейских инженеров построить эту линию, но потом возложил исполнение этого сооружения на китайские войска. Находящуюся между Тамсуем и Келунгом горную цепь нужно было прорезать тоннелем; но китайскому генералу это не понравилось, и он велел прорезать горную цепь в середине. После многих лет бесполезного труда этот проект признан был неосуществимым, и все-таки прибегли к тоннелю, но китайцы очень боялись въезжать в эту темную дыру, и еще несколько месяцев после открытия дороги между Тамсуем и Келунгом поезда останавливались у входа в тоннель, и пассажиры с трудом перелезали через горы, в то время как поезда порожняком проходили тоннель. Но мало-помалу китайцы привыкли к нему.

Почта доставляется здесь скороходами, и плата за письмо на расстоянии между Дилингом и Тамсуем равняется 200 каш, т. е. 25 копейкам. Эти «каши», которые находятся в обращении на Формозе, – самые худшие деньги в Китае; они продырявлены во многих местах и сделаны из железа. На Формозе нет