Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

– Ого, мы спали ровно два с половиной часа! – проговорил он, взглядывая на часы и быстро вскакивая на ноги. – Пора приниматься за дело; они отошли уже достаточно от берега.

Он разбудил товарищей, и все трое вошли в женскую половину, где молодые девушки разбирали драгоценности.

Они уже рассортировали камни, и теперь они сверкали, грудами насыпанные в деревянные коробки.

Золотые вещи старинной работы, украшенные разноцветными камнями, красиво расставленные, сверкали и искрились большой горкой.

Проходя мимо этих драгоценностей, мужчины не могли удержаться от невольной самодовольной улыбки победителей, завладевших тем, к чему стремились так долго и упорно.

Войдя на палубу, Верлов взглянул на расстилавшееся под ними море.

Японский крейсер полным ходом удирал от них, и до него было не менее десяти верст, так что он походил на маленькую черную черточку, от которой тонкой струйкой шел дым.

– Полный ход! – скомандовал Верлов. – Обойти его придется справа, вне сферы артиллерийского огня!

Инженер отстранил китайца от машины, и «Владыка» понесся словно ураган, забирая вправо.

Ветер резал лицо и свистел в снастях.

Прошло не более трех четвертей часа, и «Владыка» очутился сбоку неприятельского судна, в расстоянии тех же десяти верст от него и на высоте трех тысяч футов над уровнем моря.

– Спускаться в море! – крикнул Верлов.

Белые крылья умерили движение, и «Владыка» стал быстро спускаться к воде.

Теперь и на крейсере заметили невозможность спасения.

Военный корабль быстро повернулся и полетел к берегу.

Но теперь было уже поздно и спасения не было.

Тихо и плавно «Владыка» спустился на воду, и его гигантские крылья, медленно свернувшись, улеглись на верхней части корпуса.

Верлов остался на верхней площадке у телефона, отослав Бромберга вовнутрь каюты, куда вскоре обещал явиться и сам.

– Держите полный ход, приготовьте мину и слушайте в телефон моих указаний. Управлять кораблем, пока он не под водой, я буду сам, верхним рулем.

– Есть! – по-матросски ответил Бромберг, сделавшийся вдруг серьезным и сосредоточенным, удаляясь в каюту вместе с Суравиным и Чи-Най-Чангом.

Верлов стал на руль, взяв в руку телефонную трубку и не спуская глаз с неприятельского судна.

Винты под водой заработали со страшной силой, и «Владыка» стрелой понесся по гладкой поверхности моря, направляемый твердой рукой прямо на японский крейсер.

Сначала от крейсера виден был лишь дымок, потом показались мачты, и наконец постепенно вырисовался весь корпус.

Но вот, когда «Владыка» приблизился к крейсеру на четыре версты, с левого борта грянул выстрел.

Верлов быстро осмотрел наблюдательную трубку и спустился в каюту, закрыв за собою люк, который закупоривался совершенно герметически, благодаря чему вода никак не могла просачиваться внутрь судна.

– Начали пристрелку! – крикнул он Бромбергу. – Спускайтесь под воду на трехаршинную глубину и сделайте зигзаг, чтобы сбить неприятеля.

Тут только Верлов заметил, что все, не исключая женщин, сидят в предохранительных шлемах, какой Бромберг надевал во время первой подводной пробы.

У одного только Бромберга лицевое стекло было поднято.

Услыхав приказ, инженер нажал два рычага, и судно плавно погрузилось в воду.

Верлов глядел в наблюдательную трубку, представлявшую из себя сочетание зеркал.

Один верхний ее конец, высоко поднимаясь над верхней крышкой судна, выходил над поверхностью воды, и благодаря зеркалам внутри судна можно было все время видеть, что делается на поверхности моря.

Сама же трубка была очень тонка и выглядывала над поверхностью воды не более как на пол-аршина, благодаря чему не только не представляла из себя сколько-нибудь порядочной цели, но была совершенно незаметна даже для вооруженного биноклем глаза.

Вода сквозь трубку не могла попасть, так как стекло прикрывало выходное и входное отверстия, поэтому подводный корабль мог смело углубляться и вновь появляться на поверхности на минутку, лишь для того, чтобы лучше ориентироваться.

Взглянув в трубку, Верлов резко и громко расхохотался.

– В чем дело? – спросил со своего места Бромберг.

– Они сошли, вероятно, с ума от страха! Меняют курс и приготовляют шлюпки! – ответил Верлов. – Думают, что мы под водой не видим их движений! Ну, погодите!

«Владыка» продолжал идти полным ходом, переменяя курс по указаниям Верлова, то опускаясь на большую глубину, чтобы не видно было даже трубки, то поднимаясь для наблюдения.

Но вот Верлов вдруг крикнул:

– К переднему окну! Наблюдать впереди!

Суравин побежал к переднему окну, помещавшемуся немного выше носовой минной пушки.

– Средний ход! – скомандовал Верлов.

А через пять минут Суравин крикнул со своего поста:

– Скорее сюда! Что-то неясное, вроде подводной скалы, чернеет недалеко впереди нас!

– Спуститься на два фута больше!

Подав эту команду, Верлов бросился к Суравину и прильнул лицом к толстому стеклу, сквозь которое видно было прекрасно все, что делается под водой.

– Тихий ход! – крикнул он через несколько секунд. – Мы находимся под правым бортом неприятеля! Надо слегка отстать, иначе взрыв может повредить и нам!

И в то время как Бромберг переменил положение рычага, Верлов подскочил к минной пушке, уже заряженной заранее Бромбергом мелинитным снарядом страшной разрушительной силы.

Прошло две минуты напряженного ожидания.

Но вот Верлов отскочил от пушки и повернул рукоять резервуара со сжатым воздухом.

Судно слегка вздрогнуло и замерло.

Еще несколько секунд, и… страшный подводный взрыв всколыхнул глубь.

– На поверхность! – скомандовал Верлов, сверкая глазами.

И лишь только «Владыка» поднялся на поверхность, все бросились к люку, застопорив машину.

То, что увидели они на поверхности моря, было ужасно.

Стройный крейсер, получивший, вероятно, огромную пробоину, уже исчез под водою, и на поверхности воды лишь кружилась небольшая воронка да плавали обломки, на которых и около которых плавали люди, взывавшие о сострадании и помощи.

– Спасать людей! – крикнул Верлов, подскакивая к рулю. – Но только… всех вязать, иначе они завладеют нашим кораблем, и мы очутимся тогда в еще худшем, чем они, положении!

«Владыка» быстро понесся по волнам, а в то время как Бромберг правил, Суравин, Верлов и Чи-Най-Чанг то и дело нагибались к воде, чтобы подавать руку помощи то тому, то другому.

Согласно условию, спасенных тотчас же связывали и отводили на корму.

На воде «Владыка» не боялся перегрузки, и Верлов надеялся подобрать всех уцелевших от взрыва, которых, по его соображению, было человек около двадцати.

Вдруг Чи-Най-Чанг дико вскрикнул и заметался по палубе, словно одурелый.

– Бонза, бонза! – орал вне себя от ярости китаец, указывая на обломок дерева, плававший поверх воды.

Все взглянули туда и, действительно, увидели голову бонзы.

Лицо Лиу-Пин-Юнга было совершенно искажено страхом, он судорожно цеплялся за обломок, болтая ногами и стараясь поскорее отдалиться от своих врагов, от которых теперь не ждал пощады.

– Господин, господин! – орал Чи-Най-Чанг. – Утопи его,