Собрание сочинений. Том 11. 2023–2024 - Юрий Михайлович Поляков

– Э-э… Надоела! Я же не леший! – воздев руки, ответил он.

– Она такая колю-ючая! Это я попросила, – захныкала Ирэна, положив ему голову на плечо.

– А как же дрова?

– Дрова не волк, в лес не убегут! – рассмеялся Анзор железными зубами. – Куда путь держим? – и внимательно на нас посмотрел.

– В кино, – нетвердо ответил мой друг.

– А что показывают?

– «Анжелика – маркиза ангелов».

– Ой, я видела! А разве вам можно такие фильмы смотреть? Там сплошные постельные сцены. Жуть! – затрещала она. – А мы ходили на поляну и перепелок подстрелили, потом зажарили на костре. Вкусно до чертиков!

– Э-э… Разве ж теперь перепелки! Слезы! Остатки прежней роскоши. Когда я был, как вы, их столько здесь было – палками сшибали. Полчаса – и мешок!

– Перепелок бить скучно, – с хмельным вызовом возразил юный князь. – Если уж бить – что-нибудь покрупней!

– Приключений ищете? – Железный Дровосек глянул на нас с подозрением. – Смотрите у меня, пацаны!

– Нет, просто гуляем… – поспешил успокоить я.

– Вижу. Поаккуратнее гуляйте и больше не пейте! Отец-то когда из больницы приедет?

– В воскресенье, если отпустят… – ответил, поежившись, мой болтливый друг.

– Загляну. А ты, Юрастый, не давай ему дурить! – Железный Дровосек кивнул на Ларика и протянул мне мятный леденец в сиреневом фантике, такие конфетки продавцы в Москве иногда дают вместо сдачи, если нет мелочи.

…У входа в санаторий «Апсны» дежурный, судя по желтым усам, заядлый курильщик, строго спросив, куда мы путь держим, пропустил без препятствий, но предупредил, что о местах надо было позаботиться заранее, и добавил таинственно: «Аншлюс!» У будки с надписью «Касса» толпился разочарованный отпускной народ: билеты кончились, о чем сообщала картонка, выставленная в полукруглом окошке.

– Безобразие! – рокотал толстый дядька в бархатной тюбетейке. – Как импортный фильм – так у них никогда билетов нет. В Госкино писать буду!

Между тем в толпе шныряли востроглазые местные хмыри, они подкатывали к огорченным гражданам, что-то шептали, брали деньги, бочком перемещались к будке, стучали условным способом в заднюю дверь, просовывали в открывшуюся щель плату и через минуту возвращались к обрадованным курортникам с синими билетами, оставив себе навар. В Москве возле кинотеатра «Мир» спекулянты занимаются тем же самым, но их постоянно гоняет милиция. А тут?

В зал еще никого не пускали, а вход стерег одноглазый грузин с черной кожаной повязкой, перечеркивающей лицо. На его сером кителе без погон я рассмотрел орденские планки, издали узнав тигриный прямоугольничек ордена Славы, такой же носил по обычным дням на старом пиджаке наш ближайший сосед по общежитию, танкист дядя Коля Черугин. Правда, был у него, как он шутил, еще и «пасхальный лапсердак», сплошь увешанный наградами, которые мне за образцовое поведение в отсутствие родителей добрый фронтовик разрешал потрогать.

Увидав Ларика, контролер улыбнулся, сразу утратив всю свою строгость, и приветливо махнул ему рукой, а мой друг приложил обе руки к груди и почтительно поклонился, тихо разъяснив мне:

– Дядя Реваз, крестный отца. Он нас пристроит, будь спок!

А тут как раз несколько крепких парней занесли внутрь кинотеатра стулья из столовой, каждый тащил четыре штуки, сложив по два – спинка к спинке.

– Для своих, – объяснил Ларик. – Пошли! Еще есть время до начала.

– Куда?

– Увидишь.

Летний кинотеатр, обнесенный глухим трехметровым забором, был расположен ниже монастыря, на пологом горном склоне. Зеленые доски кое-где рассохлись, и к щелям, едва начинался сеанс, прилипала вся местная мелюзга. Их, кстати, никто не гнал прочь от дармового зрелища, так как счастливое детство в нашей стране гарантировано законом. Вверху торчал домик из силикатного кирпича с железной наружной лестницей, дверью и двумя квадратными бойницами, нацеленными на большой вогнутый экран, закрывавший вид на море. Вниз по холму спускались узкие, врытые в землю лавки, на них чернели трафаретные номера мест и рядов, но седалищное пространство было почему-то рассчитано на худосочных граждан, и если рядом оказывались два толстяка, весь порядок согласно купленным билетам нарушался. Для этого вроде и приставляли на всякий случай запасные стулья.

За силикатной будкой поднимались раскидистые деревья – платаны, дубы и кипарисы, на них во время показа буквально гроздьями висели любители бесплатного кино. Туда мы с возбужденным князем и направились. Около платана с дуплом, похожим на огромный зевающий рот, собралась наша стая: Сиропчик, Яшка, Степка и братья Чучба. Все пришли, как и Ларик, во вьетнамках на босую ногу и в спортивном старье. Только Нестор обул огромные, со сбитыми мысками бутсы на шипах, напоминающих короткие ножки черной гусеницы. Он-то и должен был «подковать» зловредного Михмата. Суликошвили-младший обнял каждого, особенно сердечно Фетюка, коренастого белобрысого пацана со злобной улыбкой, приоткрывавшей железную фиксу во рту. На лицах собравшихся была написана угрюмая готовность к намеченному делу. Я тоже обменялся с ребятами крепкими рукопожатиями. Тут из-за плотных кустов незаметно вышел, озираясь, Гога, на нем был серый неприметный костюмчик, а для полной неузнаваемости он надвинув на лицо картуз с большим выгнутым козырьком.

– Готовы? – спросил Немец.

– Готовы, – подтвердил Ларик.

– А где Алан?

– Сказал, что глупостями не занимается.

– Не сдаст?

– Ни боже мой!

– Пил?

– Чуть-чуть…

– Смотри у меня! Ладно, с ним потом разберемся. Чем фейсы будете закрывать?

– Что?

– Рожи чем прикроете?

Ларик, Степка и братья Чучба предъявили почти одинаковые похоронные платки, такие держали на траурный случай в каждой семье. Сиропчик вынул из кармана шелковое кашне с яркими павлиньими пятнами, наверное, купленное еще в Турции. А Горелый развел руками, мол, забыл.

– Сироп, ты совсем дурной? По этой тряпке тебя сразу вычислят! – скривился бывший студент. – Что бы вы без меня делали! – И он достал из кармана две черные косынки. – Потом вернете, гангстеры хреновы…

– Может, они еще и не придут… – предположил Яша. Веснушки на его лице снова стали фиолетовыми от волнения.

– Придут как миленькие! Я видел, как он днем билеты брал. Степа, а что это у тебя там?

– Ничего… – смутился Фетюк.

– Вынь немедленно, дебил!

Тот неохотно достал из штанов продолговатую свинчатку с полукруглыми углублениями для пальцев.

– Я же предупреждал, баран, ничего лишнего! – Немец вырвал у Степки кастет и спрятал в свой карман. – Срок хочешь намотать? Отдам, когда закончите…

Тут к платану подошли и уже начали было карабкаться вверх два местных подростка.

– Занято! – сурово предупредил Фазил.

Пацаны прикинули соотношение сил и без возражений отвалили к кипарису, на котором сидеть очень неудобно, так как ветви растут резко вверх, да еще покрыты жесткой мелкой зеленью. В это время зрителей пустили в зал, и сразу выстроился хвост. Дисциплинированный все-таки у нас народ, сознательный, чуть что –