Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

сестре и обняла ее. – Он как раз очень прямой человек. Просто нужно слушать, что он говорит. А за гримасами иногда получается противоположный смысл. Он артист и здорово этим пользуется. Я, признаться, никогда не думала о нем как о мужчине. Но если попытаться сформулировать… Какой-то комплекс у него, безусловно, есть. Возможно, считает себя некрасивым или что-нибудь в этом роде. Всю жизнь девиц, как бусинки, одну за другой нанизывает.

– И теперь устал от этого. Он ведь мой ровесник. – Татьяна пыталась найти аргументы в оправдание Игоря, хотя Анна обвиняла не его, а сестру.

– Танюша! Поверь мне! Ты совершенно не знаешь этот тип людей. То, что ты видишь, – даже не верхушка айсберга, а круги на воде. Там очень большие деньги и поэтому очень большой азарт. И невероятная работоспособность и выносливость. Они работают по двадцать часов в сутки неделями, месяцами; крупно рискуют и крупно выигрывают – а это колоссальный расход энергии. Чтобы после такой работы отдохнуть, не релаксация под Лунную сонату нужна, а короткая сильная встряска – встречная волна, которая погасит возбуждение. В тихом семейном кругу у камина он будет продолжать думать о сделках, прошлых и будущих, а какая-нибудь мастерица постельных дел со сногсшибательной внешностью вывернет его наизнанку и заставит хоть ненадолго забыть обо всем. И душевной привязанности не потребует, и сцен устраивать не будет – только денежки гони. Он наутро о ней забудет, он купил то, что хотел, – гормональный выплеск накопившегося заряда.

– Тогда почему Игорь проявил интерес ко мне? Аня, он ведь первый стал звонить, в рестораны приглашать, а потом вот эта поездка.

– Не знаю. – Анна развела руками. – Разнообразия захотелось. Спортивный интерес – совратить замужнюю женщину, да еще из компании таких воображал, как Вера и я. Понравилась ты ему, наконец. Красивая женщина – почему не моя? Мужской инфантилизм сродни детской жадности – все хорошие игрушки должны быть моими.

Анне легко рассуждать, она в семнадцать лет вырвалась из дома и закрутилась в хороводе: Москва, заграница, бизнес, деньги. А что видела Татьяна? Каждый день шесть уроков – голос садится к вечеру, ноги гудят. По выходным тетрадки, уборка квартиры, выбивание ковров. Летом огород и сад, осенью консервирование. Не заготовишь двести банок – есть зимой будет нечего. Самые яркие события – застолья с песнями и плясками. Каждый день похож один на другой, каждая зарплата рассчитана до копеечки. А мир, оказывается, как в «Клубе кинопутешествий», полон красок и удивительных мест. Анна говорит, что Игорь ее, Татьяну, использует в качестве дешевой шлюшки. Это еще как посмотреть – кто кого использует. Она ему на шею не вешается. Хотя Игорь – совершенно необыкновенный. Не человек, а карнавал. Она в двадцать лет себя не чувствовала такой молодой и задорной, как сейчас. А сестре нужно обязательно все грязью облить, вернуть ее в стойло постылой жизни. Не выйдет! Да! Точно! Она, Татьяна, женит Игоря на себе – и всем им покажет, что такое провинциальная училка преклонных лет. Не глупее вас, столичные куклы! Ничего не говорить Анне. Пусть успокоится.

– Что ты молчишь? – спросила Анна. – О чем думаешь?

– Ты во всем, наверное, права, сестричка. – Татьяна тяжело вздохнула. – У меня кризис. Но такой сладкий! Ты меня сейчас не дергай, ладно? Я сама во всем разберусь. И тень распутной сестры, – усмехнулась Таня, – на тебя не падет.

– Я не о себе беспокоюсь, – торопливо вставила Анна.

– Конечно, я понимаю. – Татьяна постаралась, чтобы ее слова прозвучали искренне. – Давай спать, уже поздно. Тебе завтра на работу.

Сестра со знанием дела описала, как новые русские бизнесмены снимают стрессовые напряжения. А она сама? Демонстративно хранит верность Юре. Верный признак того, что через несколько лет превратится в замшелую моралистку или в ханжу. Ради чего она живет? Детей не видит, семьи нормальной не имеет. Значит, ради денег, карьеры? Привычка командовать уже вошла в ее натуру. Всех – подчиненных, друзей, родных – Анна держит на коротком поводке и учит, как нужно жить. Стоит кому взбрыкнуть – рывок, и ошейник сдавливает горло – не сметь перечить. Кто бы мог подумать, что золотушная Анька, с вечно сбитыми коленками и двойками по русскому, станет железной леди! Едва не поссорились. Она на меня взъелась, я разозлилась – плохо. Она снисхождения ко мне не испытывает, я к ней жалости не питаю – совсем мерзко. Мы ведь любим друг друга – и чего не поделили?

– Ань, ты спишь? – позвала Татьяна сестру. – Спишь? Нюрочка, я тебя очень люблю!

– Угу, – откликнулась Анна. – В десять тридцать совещание одноразовых шприцов.

Таня тихо рассмеялась: сестра с детства говорила во сне. Фразы, как правило, были потешны своей абсурдностью. А когда Аню утром будили в школу, она отбивалась и бормотала:

– Я встаю, встаю! Просто я лежа встаю!

Глава 6

Смерть Луизы Ивановны, необходимость побыть с детьми, рождение двойняшек Колесовых, недельное женское недомогание, командировка – и в итоге Анна почти месяц не виделась с Сусликовым. Ехала к нему в Загорье и замирала от нетерпения – соскучилась. Кажется, Дима обиделся на ее бесконечные отказы. Сегодня она ему позвонила сама, и он будто удивился и растерялся. Ну, Суслик, погоди!

Анна бросилась ему на шею, не обращая внимания на настороженное выражение Сусликова лица. Каменно-твердое тело Димы расслабилось, а потом снова напряглось, но уже от других чувств. Новый диван выдержал первое испытание на прочность, скрипел всеми своими пружинами и соединениями, но не развалился.

– Есть хочу, помираю, – сказала Анна. – Я купила эклеры и домашнюю колбасу.

Она нагишом прошествовала в прихожую и вернулась с пакетом. Разложила на постели пирожное и колбасу, сунула Диме бутылку с вином и штопор.

– Верх дурных манер, – Анна отломила кусочек колбасы, откусила, а остаток отправила Диме в рот, – даже руки не помыли. – Отхлебнув вино из горлышка, она передала бутылку Диме и принялась за эклер. – О, как вкусно! Экзотик! Суслик, что тебе напоминает вкус копченого мяса, смешанного со сладким сливочным кремом и запитого саперави?

– Утехи с блудницей.

– Блудница, надеюсь, это я?

– Вне всякого сомнения.

Анна перестала жевать. Она дурачилась, но он говорил совершенно серьезно. Вынужденная разлука отбила у нее желание выяснять отношения – встретились наконец и хорошо, и