Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

Да! Чтобы он зарабатывал и чувствовал себя уверенно, а не жил на ее доходы. Чтобы его авторитет давал ему право приказывать, а она бы с радостью подчинялась. Она знает, как быть счастливой замужем, и не верит, что может быть счастлива с Димой. Или все это полная чушь?

Они уже долго стояли на светофоре. Анна открыла глаза. Никакого светофора. Стоят у подъезда центра.

– Что же ты меня не разбудил? – укорила она водителя.

Саша пожал плечами. Он знал, что Анна Сергеевна не спит, – когда спят, так тяжко не вздыхают.

Анна позвонила в отдел кадров и попросила через бюро по найму и рекрутерские фирмы подобрать несколько кандидатур на работу сиделок у частного лица, беседу с кандидатами она проведет лично. Несколько минут раздумывала, но потом все-таки вызвала юриста и поручила запросить в Швейцарии список санаториев для инвалидов детства и умственно отсталых, а также условия содержания и порядок оформления иностранных граждан.

Глава 7

У двойняшек Колесовых месяц не было имен. Вера предлагала мальчика назвать Костей, Костя девочку – Верой, и оба соглашались, что в этом случае путаница с именами их ждет постоянная. С вечера они выбирали имена, а утром их забраковывали. Любые имена казались родителям недостойными их замечательных детей. Девочка и Мальчик – так малышей все и звали. Наконец Колесовы остановились на именах Савва и Агриппина.

– У вас с головой все в порядке? – ужаснулась Анна.

– Есть еще вариант Митрофан и Марфа, – сказала Вера.

– А мне нравятся еврейские имена, – вставил Костя. – Иосиф и Сара, Давид и Ребекка.

– Иуда и Юдифь, – подхватила Анна. – Прекратите издеваться над детьми! Дайте им простые хорошие имена, которых они не будут стыдиться, потому что их станут постоянно переспрашивать. У Даши в классе мальчика зовут Климент. Представляете, как его дразнят? И Алимент, и Цемент, он дерется из-за своего имени каждый день.

– Мне нравится Данила, – сказала Вера.

– Отлично! – похвалила Анна.

– Нет, Данила – это дворник, – не согласился Костя.

– Почему? – удивилась Анна.

– По ассоциации, у нас был дворник Данила.

– Хорошо. Костя, кто, по-твоему, не дворник?

– Никита.

– Замечательно. Никита Константинович. Как только выговорит свое имя-отчество, занятия с логопедом можно отменять. Вера, теперь ты назови свою девочку.

– Подождите! – Вера боялась принять решение. – Никита – не сокращается. И какие ласкательные? Никиток, Никитушка, Никитулечка, Никиточек…

– Всё, хватит, – остановила Анна. – Остальные вспомнишь на досуге. Как ты назовешь девочку?

– Может быть, Ульяной? – предложил Костя.

– И она вырастет, как эта баскетболистка, под два с половиной метра? – не согласилась Вера.

Анна схватилась за голову:

– Рост человека не зависит от его имени! И всех дворников как-то звали! Бедным двойняшкам имена не грозят вообще, потому что их родители страдают врожденным дебилизмом. Вера, как звали твою маму?

– Натальей.

– И мою Натальей, – сказал Костя.

– Что же вам еще надо! – Анна всплеснула руками. – Прекрасное имя, и сокращается, и склоняется. К собственным мамам у вас есть претензии? Нет! Слава богу! Значит, их внуков назовут Никита Константинович и Наталья Константиновна. Чудно! Лучше не придумаешь. Если вы попробуете еще что-то изменить или рефлексировать по этому поводу, я подам на вас в суд за издевательство над несовершеннолетними.

С легкой руки Даши, которая вместе с мамой приехала в гости смотреть на тети-Вериных двойняшек и тарахтела над ними погремушками, мальчика стали звать Никой, а девочку Натой. Через месяц родители уже не могли себе представить, что есть имена лучшие, чем Ника и Ната.

Младенцы были похожи друг на друга, как все младенцы, то есть были совершенно разные. Ника более активный, подвижный, с волосиками темнее, чем у сестры. Ната чуть флегматичная, спокойная, со светлой челкой, спускающейся на глаза. Родителям постоянно казалось, что с детьми что-то происходит – то стул не тот, то газы, то отрыжка, – но на самом деле младенцы прекрасно развивались и набирали вес. У обоих был отличный аппетит – верный признак хорошего самочувствия. Молока у Веры хватало, и ранним утром – первое кормление дети требовали в пять часов – полусонный Костя прикладывал одного малыша к одной Вериной груди. Вера держала второго у другой. Случалось, что все четверо засыпали в этой живописной позе.

Им повезло с участковым педиатром из районной детской поликлиники. Александра Ивановна, так звали врача, пока двойняшкам не исполнился месяц, приходила каждый день. Но и ее, терпеливую, привыкшую к панике молодых родителей, Колесовы своими страхами вывели-таки из терпения. Однажды Костя поздней ночью срочно вызвал врача, потому что Вера, вовремя не постирав белье, забила тревогу: оранжево-желтые, с легким кислым запахом какашки детей на пеленках позеленели.

– Константин Владимирович, – попеняла педиатр, – ведь вы специалист, почитайте литературу. То, что кал детей, находящихся на грудном вскармливании, имеет гомогенный характер и на воздухе зеленеет, – совершенно нормальное явление. Неизмененный билирубин, который находится в кале, окисляется, превращается в биливердин, а он, не обессудьте, зеленого цвета.

Костя накупил специальной литературы по педиатрии. Вере заглядывать в нее он запретил – он сам, начитавшись, находил у своих детей признаки множества заболеваний. Поэтому Александра Ивановна по-прежнему была у них частым гостем, но теперь ей еще приходилось опровергать Костины диагнозы.

Вера худела, но медленно, и все еще оставалась похожей, по словам Татьяны, на богиню плодородия. Веру мало заботила фигура, она не знала, где находится косметичка, носила по очереди те же два платья, что и во время беременности, закручивала волосы на затылке в примитивную улитку и делала «пионерский» маникюр-педикюр за две минуты. Но природная грация и тренированные с детства манеры вставать, садиться, держать ровной спину, поворачивать голову, поднимать руки плавно и не болтать ими, как веревками, шагать изящно, а не переваливаться из стороны в сторону, сохранять спокойное, доброжелательное выражение лица – все это при полном небрежении к себе не позволило ей стать распустехой, в какую часто и невольно превращаются женщины после родов. У Веры не было свободной минуты, а если такая выдавалась – присела на диван, на кресло у телефона, – она засыпала мгновенно. Вера часто думала: еще поколение назад не было ни памперсов, ни автоматических стиральных машин, ни других удобных приспособлений – как женщины управлялись? Какое там книжку почитать, кино посмотреть, музыку