Моя соседка фрау Морман - Эльке Хайденрайх

Но она не стала возражать, что для нее было крайне необычно. Я спросила:

– Что купить? Хлеб, апельсиновый сок, пару яблок, яйца?

И она ответила слабым голосом:

– Да.

– Может, вызвать врача? – предложила я.

– Нет, – отказалась она, – лучше не надо. Со мной все будет в порядке. У меня есть таблетки, есть чай, я делаю ингаляции с ромашкой, Matricaria chamomilla. У меня, наверное, грипп.

– Я возьму ваш ключ, – сказала я, – чтобы вам не пришлось вставать. Сейчас съезжу в магазин. Отдыхайте.

Я заглянула в холодильник на кухне, где почти ничего путного не осталось, взяла авоську для продуктов и отправилась на велосипеде в магазин.

Я думала о докторе Морман и о том, что, возможно, она совсем не такой человек, каким я ее считала, и что мы просто живем в совершенно разных мирах, если вы понимаете, о чем я. Можно жить в соседних домах и при этом в разных мирах. И чтобы найти общий язык, нужно быть терпеливым – терпеливым и терпимым, – понимаете? Терпимость означает что-то вроде великодушия. Возможно, я забыла об этом – думаю, она тоже, – и есть такая поговорка:

Позволь ему, как есть, меняться,

И он даст тебе собой остаться.

Или что-то в этом роде. В общем, я купила много вкусных и полезных продуктов и готовую еду, заполнила холодильник и сразу же разогрела ей одно из блюд – курицу с рисом. Она ела, сидя на диване, и с благодарностью смотрела на меня.

– Вы так постарались ради меня, – сказала она, – но мой кошелек очень хорошо спрятан от грабителей. Когда вы уйдете, я достану его из тайника и завтра верну вам деньги за продукты.

– Все в порядке, – махнула я рукой. – Это подождет.

Как видите, она была и оставалась подозрительной, но кто знает почему: может быть, однажды ее ограбили?

На следующий день я снова за ней присматривала. Я привязала Густава к ограде сада. Он лаял.

– Вам стало лучше? – спросила я.

И она ответила:

– Да, скоро снова стану прежней.

А я подумала: «О боже, лучше не надо!» Потому что сейчас, когда болела, она была немного мягче, чем обычно. Но она по-прежнему лежала плашмя и выглядела обессилевшей.

– Куплю вам свежих фруктов, – сказала я. – Только сначала надо отвести Густава домой, мы гуляли, он ждет на улице.

И тут она произнесла нечто удивительное:

– Приводите его сюда.

Я не поверила своим ушам и уточнила на всякий случай:

– Густава? Собаку? Сюда?

– Почему бы и нет, – ответила она и посмотрела на меня, немного строго и одновременно… да, умоляюще, и я, ошарашенная, привела Густава к ней в дом. Он возбужденно обнюхивал все вокруг, а она наблюдала за ним.

– Считается, что мопсы умные и дружелюбные, – сказала она, и я кивнула.

– Да, это так, а еще они очень-очень милые. Ну, я пошла.

Я велела Густаву вести себя хорошо, взяла у доктора Морман ключи и отправилась в турецкую лавку, где всегда были самые сладкие фрукты и самые свежие овощи. Вы понимаете, о чем я.

Покупать у турков в радость:

Каждый фрукт – сплошная сладость!

Я вернулась, нагруженная пакетами, и открыла дверь.

Тишина.

– Ку-ку? – позвала я. – Я вернулась.

Нет ответа.

Я заглянула в гостиную: никакой фрау Морман, только наш старый добрый Кимчи сидит на диване, и, что самое ужасное, никакого Густава! Что случилось? Что она сделала? Воспользовалась моментом, чтобы куда-нибудь увезти Густава? В приют для животных?

О, как колотилось мое сердце от страха! Затем я услышала отдаленный шум, тихий, похожий на звук пилы. Две пилы?

Я поставила пакеты и бросилась вверх по лестнице. Может, это они? Да, это они. Заглянув в спальню, я увидела огромную старую двуспальную кровать.

На одной стороне, под толстым одеялом, спала и блаженно улыбалась – блаженно улыбалась! – и слегка похрапывала доктор Морман, а рядом с ее головой на второй подушке, которая, вероятно, когда-то предназначалась для головы доктора Фрица Мормана, лежал, свернувшись калачиком, мой Густав. Крепко спал и храпел так сильно, что стены дрожали, – именно этот звук я слышала внизу. И я вспомнила поговорку, кажется, из благочестивой Испании:

И мопсы, и старушки, когда спят,

Ужасно громко и раскатисто храпят.

Я долго смотрела на них. Потом прокралась вниз, разобрала пакеты, аккуратно разложила все на столе и очень тихо пошла домой.

Хотя мне ужасно не хватало Густава, я знала, что всегда смогу за ним прийти, но сейчас он был нужнее в другом месте, а именно доктору Морман. Могли ли вы о таком подумать? Вот и я нет.

Рябчик шахматный

На днях я выходила в сад, чтобы немного поработать: выдернуть сорняки, обрезать завядшие растения… Знаете, мне кажется, все хотят иметь сад, но мало кто осознает, сколько там работы. Постоянно нужно что-то делать, и я уже вам рассказывала – мой сад все равно выглядит диким и неаккуратным, и иногда я стою посреди него и кричу:

– Сад! Что тебе нужно?

И знаете, что он отвечает?

Ничего.

Он постоянно меня подводит, никогда не говорит, чего хочет, и поэтому я никак не могу привести его в порядок. Но поскольку иметь сад все-таки приятно, я не сдаюсь и храбро иду к своей цели. И думаю:

Хорошо, когда сад говорит,

Но мой почему-то молчит.

Почему же иметь сад приятно? Я расскажу. Потому что там есть деревья, дающие тень. (А одно дерево даже дает сливы! Хотя они часто падают и на земле превращаются в кашу, и доктор Морман сказала бы: «Ходишь по фруктовому пюре».) А еще цветы и кусты, которые цветут. Есть пчелы, забавные пухлые шмели, осы, которых все так боятся, но это ерунда, они просто хотят тишины и покоя. И самое главное, там резвится Густав. Густав обожает сад, он бегает за мячиком, лает на птиц, иногда писает, но свои вонючие кучки никогда не оставляет, нет. Он делает это только на прогулках, которые мы, как вы знаете, называем вылазками. И конечно, у меня всегда с собой пакетики для какашек, и я сразу же их убираю. У меня есть очень красивые, ярко-желтые пакетики из Энгадина с надписью Cacchi in sacchi – «Комочки в кулечки». Или что-то в этом роде.

Я много пишу о себе и о саде,