Моя соседка фрау Морман - Эльке Хайденрайх

– Я этого не знала, – говорю я. – Мне просто в голову пришло.

– Никому просто так Бад-Грёбенцелль в голову не приходит, – возражает она и наконец уходит к себе домой.

Эта женщина сводит меня с ума. А я стою с посылкой, смотрю на нее, в голове ворох мыслей, и я совершенно сбита с толку. Звоню Марте и спрашиваю ее. Да, говорит, это она прислала мне маленькую посылочку. Что, без обратного адреса? Ой, она всегда такая рассеянная, но я должна ее открыть – прелесть же, правда?

Это чехол для подушки с вышитым мопсом. Такая прелесть. Не бомба, не яд, но все же поначалу я не могу порадоваться, потому что измотана бессмысленной беседой с доктором Морман.

Вечером я надеваю чехол на подушку и кладу в корзинку Густава.

– Смотри, мой хороший, – улыбаюсь я. – Это тебе. От тети Марты.

И когда на следующий день я вижу доктора Морман, она говорит:

– Как погляжу, дома на месте, а вы живы. Кажется, это все-таки была Марта из Висбадена?

А я отвечаю:

– Да.

И просто иду дальше. Иногда нужно позволить себе быть грубой. А в голове проносится:

Если соседка опять нагрубила,

Молчи и пройди с собакой мимо.

Уборка листьев

На дворе осень, дорожка перед домами усыпана золотыми листьями. Они сухие и шуршащие, и мопс Густав очень любит в них резвиться. Но если в ближайшие дни пойдет дождь, все станет мокрым и скользким, и листья нужно обязательно убрать. Я вздыхаю и беру большую метлу и контейнер для органических отходов. Выйдя на улицу, вижу, что доктору Морман пришла в голову та же идея и она уже подметает листья.

– А, – говорю я, – как здорово. Я тоже собиралась подмести.

– Теперь это делаю я. – Она хмурится.

– Тогда я подмету в следующий раз, – говорю я.

– Было бы неплохо, – говорит доктор Морман, – потому что большая часть листьев падает с вашего букового дерева. Мои деревья такого не делают.

– Чего они не делают? – спрашиваю я, раздражаясь.

– Грязь, – говорит она, – мои деревья не разводят столько грязи. Они просто стоят. Крепкие и вечнозеленые. Листья летят от вас.

– Доктор Морман, – вздыхаю я, – послушайте. Дело не в том, чьи деревья – мои или ваши. Сейчас осень, осенью листья опадают, и это не грязь, а природа, ветер разносит их по округе, и тот, перед чьим домом они лежат, и должен их подметать. Так ведь?

– Листья лежат перед моим домом, – говорит она, – но они с ваших деревьев.

– Ох, – начинаю сердиться я, – может, вы хотите, чтобы я срубила все деревья у своего дома, как это сделали вы? В прошлом году вы срубили сливу и прекрасную старую березу.

– В деревьях нет ничего прекрасного, – заявляет доктор Морман. – Деревья гниют, когда становятся слишком старыми. Береза была гнилой. Старой и больной. И слива тоже. Prunus domestica[4].

– Нет, – возражаю я, – вовсе нет. Слива каждую весну цвела белым цветом, а летом давала чудесные желтые плоды.

– Которые потом превращались в кашу под ногами, – продолжает доктор Морман. – А я не хочу ходить по фруктовому пюре.

И тут она подбирает маленький красный листик и сует мне под нос.

– Вот, смотрите, это с моего дерева. Вот этот листик. Овальный перистый листочек с уксусного дерева, Rhus typhina. Все остальные – ваши.

– Ветер разносит…

– Да, да, – говорит она, – и опять виноват ветер.

И с мрачным видом уходит.

Можете представить себе такое? Доктору Морман есть что сказать даже о листьях и ветре. И каждый раз, когда я думаю: «О, может быть, она все-таки ничего», она опять выкидывает нечто подобное. С нетерпением жду того дня, когда она встанет у забора и будет кричать на луну, потому что та только наполовину полная. Тогда я спою ей куплет из песни «Луна взошла»:

Видишь луну, что над нами взошла?

Она лишь наполовину видна,

И все же она кругла и мила.

Много в мире вещей самых разных,

Которые хочется высмеять сразу

Лишь потому, что те не видны глазу.

Вечером я посмотрела на небо.

«Ветер, – сказала я, – дуй что есть мочи. Сейчас, как никогда. И, пожалуйста, сдуй все на соседний участок. Отомсти за сливу и березу».

Однако на днях на лестнице перед моей дверью появилась коробочка с бантом. Это был подарок от моей загадочной соседки доктора Морман – банка сливового варенья с запиской: «Вам ведь нравится сливовое варенье. Доктор Ильземари Морман».

Теперь я наконец-то знаю ее имя: Ильземари. Оно ей подходит. В каком-то смысле.

Кстати, банка сливового варенья опустела очень быстро, и я действительно подозреваю медведей. Как говорят в Австрии:

Стоит перед мишкой сладость положить,

Он в нее стремится лапой угодить.

Снег

Внезапно в конце ноября ночью выпал снег, и Густав носился по саду как сумасшедший. Но дорожку к дому и к почтовому ящику пришлось расчистить. Мой дом и дом доктора Морман стоят рядом, у нас общая дорожка, и я подумала: соседка уже старенькая, выглядит дряхлой, и я просто расчищу дорожку сама. Этим мог заняться и Дамиан, но всякий раз, когда нужно что-то сделать, он либо очень занят, либо у него появляется великая музыкальная идея, которую он немедленно должен записать. Клянусь, можно написать целую книгу о том, как некоторые мужчины (не все, но мой Дамиан точно) избегают любой работы по хозяйству. Это я так, к слову.

Я взяла широкую лопату, сгребла снег в сторону, Густав валялся в снежных кучах, и в тот самый момент, когда я закончила и расчистила нашу дорожку до самого дома, доктор Морман вернулась из магазина. Она остановилась, посмотрела на мою работу и похвалила в очень дружелюбной по ее меркам манере:

– Что ж, это нужно было сделать. Теперь можно спокойно ходить.

Густав промолчал. Видимо, ему все-таки надоел извечный вопрос: «Почему животное лает?»

После обеда я обнаружила в своем почтовом ящике записку от доктора Морман:

«Дорогая соседка, вы добровольно расчистили мою дорожку, что очень мило с вашей стороны. Пожалуй, нам следует договориться, кто и когда чистит дорожку от снега. Поскольку сейчас конец ноября и вы уже взялись за