Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

Майтен откровенно рассказала часть их с Паркером истории. Эти сведения очень скоро дошли и до тех, кто оставался в салоне автобуса. Все прониклись к ней огромным сочувствием, стали давать советы и строить догадки по поводу возможного развития событий – совсем так же пылко, как только что обсуждали радионовеллу.

Водитель поднялся в кабину и начал нервно сигналить, чтобы собрать свое стадо, а потом спросил, согласны ли они растянуть поездку еще на несколько часов, чтобы доставить Майтен туда, где стоит “грузовик, с которого продавали разные вещи”. Все дружно подняли руки, проголосовав за такое решение. Вскоре автобус доехал до перекрестка и двинулся в сторону Мертвой Ивы, откуда по боковой дороге можно было попасть в Конфлуэнсию.

На деревянном указателе со стершимися буквами все еще читалось предупреждение: “Внимание. Дорога закрыта”, но указатель был уже опрокинут и валялся на обочине рядом с перевернутыми бочками, пустыми канистрами, черными кругами от костров и рассыпанными по глине следами, похожими на шрамы. Майтен сразу поняла, что попала туда, куда так стремилась, хотя только это и осталось от контрольного пункта. Водитель остановил автобус, она вышла и зашагала по обледенелому шоссе, а из окон за ней следили десятки внимательных глаз, но при этом никто не посмел произнести ни слова.

Потом автобус быстро развернулся и приготовился ехать обратно. А Майтен, пройдя еще несколько метров, с изумлением смотрела вперед и не узнавала их прежнего лагеря. Грузовик стоял там же, вернее скелет грузовика, полузасыпанный песком и сухими ветками. Вокруг валялись разбитые ящики и обломки досок, пустые бутылки и куски брезента, закрученные вокруг жердей и шестов. Она растерянно застыла у места, где прежде они так часто сидели за столом. И поняла, что никаких воспоминаний эта картина у нее больше не вызывает. Вдруг ей почудилось, что сзади кто-то есть, и послышался шум шагов, которые явно к ней приближались. Значит, она была здесь не одна. Первым желанием Майтен было со всех ног кинуться к шоссе, где ее равнодушно ждал автобус, но верх одержало любопытство. Она обошла грузовик и увидела пару огромных глаз, внимательно и недоверчиво на нее глядевших: там стоял молодой гуанако, отбившийся от стада. Поначалу Майтен испугалась, но животное держалось очень мирно. Кроме того, единственное, что делало эту сцену реальной, был пар, выходивший у него из ноздрей при дыхании. Человек и зверь отражались друг у друга в зрачках, но внезапно гуанако повернул голову, отыскивая своих сородичей. Потом с поразительным изяществом удалился – сначала медленно, потом постепенно набирая скорость. Майтен различила впереди проволочное заграждение и похолодела от ужаса. Она закрыла глаза, пока гуанако готовился к прыжку. А тот в последний миг вроде бы засомневался, прикидывая расстояние, однако крепкие молодые мускулы помогли ему с дикой грацией перелететь над острыми шипами. И теперь Майтен видела, как его рыжий хребет то появлялся, то исчезал в зарослях кустарника. Когда стадо пропало из виду, она зашагала обратно и ни разу не обернулась на грузовик, которому суждено было постепенно превратиться в еще одно темное пятно на фоне равнины. Уверенным шагом девушка шла по двойной желтой линии и вернулась к автобусу, стоявшему с работающим двигателем. Пассажиры с нетерпением ждали ее, но не показывали своих переживаний, хотя вид у всех был напряженный и взволнованный. Майтен вошла, не проронив ни слова, водитель закрыл дверь и сразу рванул вперед, так что автобус пару раз вздрогнул, оставив за собой дымный след.

– Вы сказали “золото”, или я ослышался? – недоверчиво переспросил Паркер.

– Да, я сказал “золото”, и вы не ослышались, – ответил журналист, нервно затягиваясь, и дым от сигареты кругами поплыл по кабине, пока ветер не утянул его в окно.

Машина пересекала одну из тех возвышенностей, на которые опиралась равнина, чтобы лучше видеть океан. Среди степного кустарника робко проглядывали бледные весенние цветочки. Паркер в темных очках сидел рядом с водителем, и жаркий ветер теребил его длинные и не слишком густые волосы. Под лучами полуденного солнца предметы отбрасывали на асфальт тени в виде тонких силуэтов.

– Я всегда думал, что вы сумасшедший, но теперь не уверен даже в этом, поскольку сумасшедшие со своим бредом обычно долго не носятся и в какой-то момент их начинают одолевать сомнения, – отозвался Паркер, оглянувшись на заднее сиденье, где были свалены лопаты, кирки, решета и другие рабочие инструменты, которые, на взгляд далекого от таких дел человека, могли предназначаться именно для раскопок. Потом он допил свое пиво, выкинул пустую банку на дорогу и добавил: – Единственный золотой предмет, которым владел лично я, – это зуб, но и его я ухитрился потерять. Кажется, сам же случайно и проглотил.

– Ну а теперь у вас появился шанс снова обзавестись таким же.

– То, что вы хотите отправиться на поиски золота, меня совершенно не волнует, но сильно напрягает и грызет другое – то, что сам я почему-то нахожусь здесь, вместе с вами.

– А вы положитесь на меня, ведь я откопал информацию, которая сделает нас знаменитыми. Вы когда-нибудь слышали про Гнилушку и Святого Беса?

– Нет, не слышал, однако названия звучат не слишком заманчиво.

– Эти две шахты были заброшены десятки лет назад, и очень мало кто знает про их существование. И мало кому из ныне живущих известно их местонахождение. Там нас ждут настоящие сокровища. Нужные сведения я обнаружил в старых документах, которые мне довелось изучить в столице.

– Легко могу себе представить, чем закончится эта затея: я ведь еще помню, как ваши бумаги разлетались по степи.

Журналист вел машину, не обращая внимания на бурчанье Паркера. Несколько часов они ехали в сторону побережья, их слегка подгонял вперед светоносный морской ветер, который стелился над равниной, раскаляя и иссушая ее. Паркер дремал, с наслаждением впитывая солнечные лучи каждой порой своего бледного лица. Но тут журналист крутанул руль, и машина резко повернула.

– Ну а теперь что случилось? – подскочив, спросил Паркер скорее с раздражением, чем с интересом, но они уже опять ехали прямо.

– Вот по этой дороге мы всего за несколько дней доберемся до солончака Отчаяние, – объяснил журналист, указав рукой назад, на развилку, которой только что воспользовался.

Паркер напряг память, так как название показалось ему смутно знакомым, и только через несколько минут он вспомнил легенду про каннибалов-тринитариев. Ему стало жутко.

– Хватит с меня ваших глупых выдумок! – крикнул он, решительно перехватив руль. После короткой борьбы ему все-таки удалось развернуть машину, и вскоре они ехали по прежней дороге. – Боже, как вы мне надоели со своими небылицами! Если желаете, я поеду