Эвелина, или История вступления юной леди в свет - Фанни Берни

день и час оказывает мне множество мелких знаков внимания. Его прекрасное воспитание и неизменная любезность, с которыми он ко мне относится, не позволяют мне печалиться, что все остальные так высокомерны. Тысяча случайных встреч не сблизила бы нас так, как эти четыре дня, проведенные под одной крышей. Поскольку мой единственный друг в этом доме, миссис Селвин, всегда слишком увлечена своими беседами, чтобы уделять мне внимание, лорд Орвилл, похоже, видит во мне беспомощную гостью. Потому он так добр и так заботится обо мне. Право же, мой дорогой сэр, у меня есть все основания надеяться, что его нелестное мнение уступило место искреннему расположению. Возможно, я себе льщу… но все же его выражение лица, знаки внимания, стремление вовлечь меня в беседу, желание угодить мне –  все это говорит о том, что я не заблуждаюсь! Говоря кратко, мой дорогой сэр, последние четыре дня смогли искупить целые месяцы горя и страданий!

Письмо V

Эвелина –  в продолжение. Клифтон, 24 сентября

Сегодня утром я спустилась очень рано. Решив, что семья еще не скоро соберется в столовой, я вышла на улицу, чтобы совершить длинную прогулку, как обычно делала в Берри-Хилл до завтрака. Едва я притворила за собой садовую калитку, как увидела какого-то джентльмена. Он тотчас поклонился, и я узнала несчастного мистера Макартни. Удивившись, я остановилась и сделала реверанс. Он подошел ко мне. Бедный шотландец все еще носил траур, но выглядел лучше, чем в последнюю нашу встречу. И все же лицо его было печально, как и тогда, когда я впервые поразилась его меланхолическому виду.

Почтительно поздоровавшись со мною, он сказал:

– Я рад, сударыня, так скоро встретиться с вами. Я только вчера приехал в Бристоль и с трудом нашел вас в Клифтоне.

– Так вы узнали о том, что я здесь?

– Да, сударыня. Единственной причиной моей поездки было желание увидеть вас. Я был в Берри-Хилл, и там мне сообщили печальное известие о вашем нездоровье и о том, где вы находитесь.

– Боже правый! Сэр, и вы так утрудились, вы проделали весь этот путь ради меня?

– Утрудился? О нет, для меня в радость воспользоваться первой представившейся возможностью и лично отблагодарить вас за вашу доброту!

Тогда я спросила о том, как поживает мадам Дюваль и обитатели Сноу-Хилл. Молодой человек сообщил, что у них все хорошо и что мадам Дюваль намеревается вскоре вернуться в Париж. Я отметила, что мистер Макартни выглядит гораздо лучше.

– Сударыня, –  отвечал он, –  это все ваша заслуга! Ведь я сейчас живу лишь благодаря вашему человеколюбию!

По его словам, теперь его дела менее безнадежны. Он надеется, что время и здравый смысл помогут ему свыкнуться со своей судьбой и принять ее более жизнерадостно.

– Вы с таким сочувственным вниманием отнеслись к моим горестям, что я смею надеяться, вы не будете против услышать о том, что моя жизнь изменилась к лучшему. Потому я так стремился рассказать вам все лично, –  пояснил он.

Мистер Макартни поведал мне, что его друг, как только получил письмо, сразу же выехал из Парижа и лично поспешил в Лондон, чтобы оказать поддержку и утешить товарища. С тяжелым сердцем гордый шотландец принял эту великодушную помощь.

– И все же, –  продолжил он, –  я ее принял, и поэтому, руководствуясь принципами и честью, первым делом отправился к моей благодетельнице, чтобы отдать ей (тут он протянул мне что-то, завернутое в бумагу) ту часть долга, которую действительно можно вернуть. За остальное я никогда не смогу расплатиться ничем, кроме моей бесконечной благодарности, поэтому останусь вашим должником навеки.

Я от души поздравила мистера Макартни с грядущими улучшениями в его жизни и попросила, чтобы он по-прежнему рассматривал меня как своего друга. Я отказалась забрать деньги, пока все окончательно не наладится.

Мы как раз спорили об этом, когда я услышала голос лорда Орвилла: он спрашивал у садовника, не видел ли тот меня. Я немедленно открыла калитку, и его светлость, бросившись ко мне, спросил:

– Боже правый! Мисс Энвилл, вы гуляли одна? Завтрак уже давно подан, я искал вас в саду.

– Ваша светлость очень добры, надеюсь, вы начали без меня.

– Начали без вас! –  повторил он, улыбаясь. –  Так вы думаете, что мы могли спокойно приняться за завтрак с мыслью, что вы нас покинули? Но пойдемте же, –  сказал он, предложив мне руку, –  если мы не вернемся, они подумают, что я тоже сбежал, и это неудивительно. Ведь все знают, что притягивает меня, как магнит…

– Я последую за вами, милорд, через пару минут, –  смущенно пролепетала я.

Затем, смутившись еще больше, я пожелала доброго утра мистеру Макартни.

Он подошел к садовой изгороди, по-прежнему держа бумажный конверт.

– Нет-нет, –  воскликнула я, –  в другой раз!

– В таком случае, сударыня, могу ли я надеяться увидеть вас снова?

Я не осмелилась пригласить кого-либо в дом миссис Бомонт, но и отказать мне не хватило духа. Растерявшись, я сказала:

– Возможно, вы могли бы прийти сюда же завтра утром… Полагаю, я смогу быть здесь до завтрака.

Мистер Макартни откланялся и ушел. Я вновь повернулась к лорду Орвиллу и заметила, что выражение его лица сильно изменилось. Тут я испугалась, что напрасно дала несчастному юноше такое неосмотрительное обещание. Лорд Орвилл больше не предложил мне руки, но тихо и медленно пошел рядом. Боже правый, подумала я, что он подумает о случившемся? Не решил ли он, раз я назначила встречу джентльмену, что и сегодня я вышла погулять, чтобы увидеться с ним? Терзаемая этими опасениями, я решила прибегнуть к доверительной откровенности, которую он так поощрял с тех пор, как я поселилась в Клифтоне. Так как лорд Орвилл не задавал никаких вопросов, я решила объясниться сама. Поэтому я замедлила шаг, чтобы выиграть время и спросила:

– Ваша светлость не удивились, застав меня разговаривающей с незнакомцем?

– Незнакомцем? –  повторил он. –  Возможно ли, что этот джентльмен вам не знаком?

– Нет, милорд, –  сказала я, запнувшись, –  не мне… Но ведь это могло выглядеть… Могло показаться, что…

– Нет, поверьте, –  сказал лорд Орвилл с вымученной улыбкой, –  я бы никогда не подумал, будто мисс Энвилл могла назначить свидание незнакомцу.

– Свидание? –  переспросила я, густо покраснев.

– Простите меня, сударыня, –  отвечал он, –  но мне показалось, будто я слышал это своими ушами?

Я была так сбита с толку, что потеряла дар речи. Лорд Орвилл спокойно шел по направлению к дому, но я никак не могла позволить, чтобы он сам сделал выводы из моего молчания, поэтому, оправившись от удивления, я попыталась все объяснить.