Утесы - Дж. Кортни Салливан

комнаты, похожей на обычную больничную палату: линолеум, яркие потолочные светильники, две регулируемые койки с перилами. Одна была пуста и аккуратно заправлена. На другой, той, что у окна, приподнявшись на подушках, сидела Бетти и смотрела «Судью Джуди» по телевизору, подвешенному под потолком на противоположной стене.

– Бетти, дорогая, – сказала медсестра. – К тебе пришла подруга.

Бетти повернулась к ним, вежливо улыбнулась и снова уставилась в телевизор.

– Заходите, – сказала медсестра. – Я скоро приду.

Джейн подошла к кровати. У Бетти был испуганный вид. Джейн захотелось сбежать.

– Привет, Бетти, – произнесла она. – Это я, Джейн.

Бетти как будто ее не слышала.

– Я подруга вашей дочери Эллисон. Ничего, если вы меня не помните. Я принесла подсолнухи. Знаю, что вы их любите.

Бетти с подозрением взглянула на нее, будто Джейн была одной из тех, кто подрезает автомобилистов на светофоре и потом требует денег на ремонт. Потом снова повернулась к телевизору.

Медсестра сказала, что у Бетти сегодня хороший день. Джейн стало любопытно, как она это поняла. А потом она вспомнила, как Эллисон рассказывала, что у Бетти бывали истерики: она кричала, швырялась вещами. Она ведь совсем не старая, у нее почти не было седины. Бетти не слишком изменилась с тех пор, когда Джейн ее в последний раз видела, но искра в глазах потухла. Лицо казалось странным. Как будто кто-то другой надел маску Бетти. Джейн хотела взять ее за руку, но боялась напугать Бетти или спровоцировать истерику. Она подвинула стул к ее кровати и притворилась, что с интересом смотрит передачу. Так они сидели около часа.

Тогда Джейн подумала, что смерть возможна и при жизни. Ее алкогольная амнезия – пропавшие без вести часы и минуты – тоже была сродни смерти. Состояние, в котором пребывала Бетти и другие пациенты, как призрак, только наоборот, физическое тело есть, а сознание и память отсутствуют. Тени прошлого жили на кладбищах, в старых домах, в архивах, где работала Джейн. В историях.

Однажды Эллисон сказала, что человек в последнюю очередь забывает свои самые первые воспоминания. Иногда ее мать вспоминала, как играла в тетербол[46] или ходила на школьный бал. Но она не знала, кто сейчас президент, и не узнавала собственного мужа.

На столике у кровати Бетти стояли фотографии ее детей и внуков и свадебный портрет Бетти и Ричарда. Помогают ли эти снимки вспомнить? Приносят ли успокоение или, наоборот, выбивают из колеи? А может, Бетти ничего не чувствует, на них глядя? Может, они даже предназначаются не ей, а врачам и медсестрам: напоминают, что когда-то и у этой пациентки была полноценная жизнь, такая же, как у них.

Джейн вспомнила день, который не вспоминала много лет. Их тогда фотографировали в школе. Это мучительное мероприятие проходило раз в год. Даже в начальной школе Джейн прекрасно понимала, что фотограф снимает всех, даже тех, чьи родители не могут позволить себе заплатить за фотографию. Мать Джейн никогда не покупала эти фото. А Джейн притворялась, что у нее будет фотография, и всякий раз наряжалась, как ее одноклассники. Все старшие классы она фотографировалась и не забирала фото. А в выпускном классе получила по почте конверт с обратным адресом местной фотостудии. Как она тогда обрадовалась! Фотография с выпускного класса! Наконец мать поняла, как много это для нее значит.

Джейн не помнила, как выяснила, что именно Бетти оплатила портреты, на которых Джейн натянуто улыбалась: глянцевые фотографии двадцать на двадцать пять, десять на пятнадцать и три на четыре, для бумажника.

За всю жизнь Бетти ни разу плохо не отозвалась о матери Джейн. Сейчас Джейн пристально смотрела на нее и думала, так как спрашивать вслух смысла не было: «Вы знали? Неужели все знали?»

Как вышло, что в награду за свою доброту Бетти получила это? Почему она вынуждена смотреть «Судью Джуди» в одиночестве, вместо того чтобы путешествовать по миру с мужем и пожинать плоды своих трудов?

Страдания относительны. Джейн понимала, что может начать сначала, хоть пока и не догадывалась, как это сделать. Неизвестность пугала, но она не сомневалась: любой из здешних пациентов будет счастлив поменяться с ней местами.

Она достала телефон и написала Эллисон:

Джейн

Прости. Ты была права, как всегда. Люблю тебя.

Джейн оставалась с Бетти весь день.

Они почти не разговаривали. Бывало, Бетти реагировала на телевизор – например, повторяла слова из рекламы зубной пасты: «Мятная свежесть». Или бормотала ничего не значащие вежливые фразы, будто пыталась вспомнить, как вести разговор ни о чем: «Какая сегодня хорошая погода».

Джейн кивала, улыбалась и отвечала «да».

В половине шестого медсестра принесла ужин на подносе. Джейн спросила, стоит ли ей уйти, а медсестра ответила:

– Нет, кажется, ей нравится, когда вы здесь. Правда, Бетти?

И Джейн осталась еще на час. А потом встала и сообщила Бетти:

– Мне пора. У меня дела. В следующий раз все расскажу.

Она поцеловала Бетти в щеку.

Та никак не отреагировала и продолжила смотреть телевизор.

Медсестра, которая принесла поднос, ждала ее в коридоре.

– Хорошо, что вы пришли, – похвалила она. – Вы не представляете, как важно пациентам общаться с посетителями. Даже если кажется, что они не реагируют. На днях я читала в газете про женщину, та четыре года пролежала в коме. А когда наконец очнулась, сказала, что слышала все, что говорили в палате. Представляете?

Джейн все еще думала об этом, когда села в машину и поехала. Эта мысль крутилась у нее в голове на светофоре при въезде в город, когда она свернула на Шор-роуд и проехала мимо длинной лесной тропы, ведущей к Лейк-Гроув.

Джейн притормозила на обочине и, не выключая двигатель, набрала номер Мэрилин.

Она знала, что Кейтлин, скорее всего, из злости прислала ей письмо бабушки, но для Джейн оно стало величайшим даром. Это было послание от самого любимого человека на земле, от той, с кем она уже не надеялась поговорить. Признание. Возможно, Кейтлин, сама того не зная, спасла ей жизнь.

Телефон Мэрилин переключился на голосовую почту. Джейн это предвидела. Она оставила сбивчивое сообщение. Рассказала про Клементину и про то, как Дэйзи – или Д – просила передать матери, что обрела покой.

– Думайте что хотите, – добавила Джейн. – Я знаю, как это звучит. Сама сначала решила, что это чушь. Но я все же решила вам об этом сказать. Вдруг это вас утешит. Или позволит перевернуть эту страницу.

Джейн подумала о чудовищном поступке Женевьевы. Вряд ли они продолжат общение. Вспомнила корзину, которую та купила у Томаса Кросби, и задумалась, откуда та взялась