Фокусы мозга: Как нейронаука объясняет иллюзии восприятия - Хорди Ками

системы 1 большинство наших решений — это инстинктивные, быстрые, интуитивные, мы выносим суждения практически без сознательных усилий, опираясь на опыт и память. При этом наше ощущение, что всё под контролем, не зависит от того, принимаем мы решения сознательно или бессознательно, поскольку является постдиктивным конструктом [37] — иллюзией наподобие перцептивных или когнитивных иллюзий, о которых говорилось выше.

Простота бессознательного принятия решений имеет свои преимущества, особенно в ситуациях неопределенности. В таких условиях эвристика, то есть общие правила, позволяющие предсказывать сложные явления, может работать столь же эффективно, как и более сложные правила, а то и лучше. Например, когда доступно много информации, сложнее сравнивать альтернативы — и вероятность конфликта возрастает. Это было доказано простым экспериментом: покупатели купят больше джема, если на выбор им предоставить шесть сортов, чем если их будет двадцать четыре [7].

На первый взгляд, постоянная опора на бессознательные процессы при принятии решений представляется иррациональным поведением, однако всегда ли принимать обдуманные решения лучше? В какой степени можно доверять первому впечатлению? Правильный ответ: это зависит от ситуации. Когда решения принимаются по вопросам, в которых человек хорошо разбирается, очевидно, что система 1 будет как минимум не менее эффективна, чем система 2.

Недавно Кэйдзи Танака подтвердил это, анализируя решения игроков в сёги. Это японская стратегическая настольная игра для двух игроков, похожая на шахматы. Однако, в отличие от шахмат, в сёги проще определить, какой стратегии придерживается игрок: наступательной или оборонительной. Танака провел исследование с игроками двух типов, экспертами и новичками, и двумя вариантами предъявления: длительная экспозиция в течение нескольких секунд, позволявшая игрокам обдумать ответ, и краткая, которая длилась около секунды и позволяла игрокам отвечать только интуитивно. И экспертам, и новичкам показывали игровую позицию и просили предложить следующий ход. Танака установил, что, когда времени было достаточно, и эксперты, и новички принимали решения, задействуя одни и те же участки коры головного мозга — оптимальные для их уровня игры. Но, когда позиция предъявлялась в сублиминальном диапазоне, в течение всего половины секунды, новички реагировали почти случайно, используя те же области коры головного мозга, что и в первом сценарии, зато опытные игроки принимали очень правильные решения, активируя различные структуры мозга, в том числе базальные ядра, но не осознавали, как они это делают [8].

Таким образом, на вопрос, стоит ли доверять интуиции в принятии решений, можно ответить, что это зависит от уровня нашего опыта в данной области.

Суждения в ситуациях неопределенности и инстинктивные решения

Инстинктивные решения принимаются с помощью эвристики — тех самых «коротких путей» или «выученных правил», которые позволяют нам быстро решать задачи, делать выбор и действовать, имея очень мало информации. Эвристика имела огромное эволюционное значение, ведь без возможности действовать быстро первые гоминиды, несомненно, были бы пожраны хищниками всех видов.

Эвристика может быть как полностью автоматической, так и относительно гибкой. Эвристика распознавания и эвристика взгляда, например, поддерживают способность к быстрой оценке и так называемый «интеллект подсознательного» [9]. С другой стороны, иногда эвристика ведет к несовершенным оценкам и решениям — возникают когнитивные искажения.

Даниель Канеман и Амос Тверски описали некоторые последствия (иногда даже ошибки), возникающие в результате бессознательного автоматического использования эвристики, когда в ситуации неопределенности мы вынуждены принимать решения инстинктивно [10]. Когда контекст или обстоятельства меняются, наши инстинктивные решения могут утрачивать адаптивность. Кроме того, Канеман и Тверски продемонстрировали, что люди принимают автоматические решения без учета законов вероятности. Например, мы покупаем лотерейные билеты на большие суммы, хотя шанс выиграть намного ниже, чем вероятность умереть, или злимся, если система воспроизведения музыки второй раз подряд ставит ту же песню, которую мы только что прослушали. В последнем случае Apple пришлось изменить алгоритм прослушивания в случайном порядке в iTunes, так как потребители не желали слушать одну и ту же песню два раза подряд, что, по логике вещей, иногда происходит, если выбор действительно случайный.

Фокусники пользуются нашим неправильным пониманием концепции случайности. Перетасовав колоду так, чтобы выбранная зрителем карта «затерялась» в ней, фокусник всегда говорит, что раз карта действительно затерялась, то она не находится ни сверху колоды, ни снизу, открывает и показывает эти карты лицом. Но, если бы он действительно тасовал колоду случайным образом, «затерянная» карта вполне могла бы случайно оказаться сверху или снизу.

На самом деле у людей, похоже, неверное инстинктивное представление о том, что такое случайность, хотя в природе случайности происходят гораздо чаще, чем мы обычно считаем. Эволюция научила нас обнаруживать закономерности, которые позволяют придавать смысл тому, что нас окружает, и сохранять привычный образ мира.

Одним из следствий того, что мы умеем выявлять шаблоны, стала легкость установления причинно-следственных связей, часто совершенно иллюзорных. Именно поэтому многие люди с такой готовностью увлекаются теориями заговора. Точно так же, как мы легко придаем всему смысл и находим рациональное зерно в инстинктивных решениях, мы избегаем полагать какой-либо факт или действие результатом случайности.

Правда в том, что в ситуациях неопределенности мы обычно прибегаем к общей эвристике, которую подробно описали Канеман и Тверски. Возьмем эвристику привязки, которая объясняет наше порой абсурдное поведение в процессе торговли. Почему мы начинаем с цены, заявленной продавцом, а не с предполагаемой реальной стоимости того, что хотим купить? Также можно привести в пример эвристику репрезентативности — нашу склонность оценивать вероятность или частоту события или факта в зависимости от того, насколько он соответствует распространенному стереотипу или полученным знаниям. Эвристика репрезентативности срабатывает, когда мы выносим предвзятые суждения о других людях лишь потому, что они принадлежат к определенной этнической группе или сообществу. Еще у нас есть эвристика доступности — именно этот способ быстрого принятия решений используют фокусники, побуждая зрителей к определенному выбору. Рассмотрим, как это происходит.

С помощью эвристики доступности мы оцениваем частоту или важность некоторой категории, опираясь на образы, понятия или идеи, которые первыми приходят на ум, или на информацию, которая доступна на момент такой оценки [11]. Классический пример этого подхода — решение, стоит ли лететь на самолете на следующий день после серьезной авиакатастрофы. В действительности такое решение, хотя оно может быть невыносимым для человека, склонного к тревожности, не должно диктоваться недавней аварией, так как вероятность повторного происшествия минимальна — то есть такая же, как и всегда.

Именно эвристика лежит в основе «прототипичности» категорий всех видов, то есть того, насколько некий субъект или объект репрезентативен для определенной категории, такой как животные, цвета и т.п. Прототипичные примеры для каждой категории, то есть те, которые приходят