Пекарня маленьких чудес - Виктория Дениз

Виктория Дениз

Пекарня маленьких чудес

Глава 1. Наследство

Автобус остановился на единственной площади Солти Коаста с таким скрипом, будто сам город не хотел ее сюда впускать. Лина прижала к груди сумку и выглянула в запотевшее окно: серое небо, серое море где-то за крышами, серые чайки на столбах. Октябрь здесь пах солью, водорослями и чем-то еще — забытым, старым, словно сам воздух был пропитан воспоминаниями.

Она последней вышла из автобуса. Ветер с моря ударил в лицо, растрепал волосы. Площадь была крошечной: памятник морякам, два магазина, кафе с облупившейся вывеской "У Томаса", и всё. Дальше начинались узкие улочки, спускающиеся к воде.

— Вы к нотариусу? — окликнул ее пожилой мужчина в вязаной шапке, водитель автобуса. — Тогда вон туда, третий дом от угла. Не заблудитесь.

Лина кивнула, не зная, что ответить. Заблудиться в городке, который можно обойти за полчаса? Она пошла по брусчатке, слушая, как каблуки ее модных дизайнерских ботинок отдаются эхом. Здесь было непривычно тихо — ни гула машин, ни толп, ни той постоянной суеты, в которой она жила последние шесть лет.

Нотариус, господин Адриан Корт, оказался сухим седым человеком с очками на цепочке. Его кабинет пах старой бумагой и лавандой. Он смотрел на Лину поверх очков, словно оценивая, достойна ли она того, что ей оставили.

— Выражаю соболезнования, мисс Берг, — произнес он без особого выражения. — Марта Элленвуд была... особенным человеком. Ее в городе очень любили.

Лина молчала. Что она могла сказать? Что видела тетю Марту всего несколько раз в жизни? Что последний раз была здесь пятнадцать лет назад, десятилетней девочкой? Что даже на похороны опоздала, потому что застряла на совещании и не сразу проверила телефон?

Адриан Корт разложил перед ней документы: завещание, свидетельство о собственности, ключи.

— Вам переходит пекарня "У причала" вместе с квартирой на втором этаже, — сухо перечислил он. — Здание старое, но в хорошем состоянии. Задолженностей нет. Также небольшой счет в банке — хватит на несколько месяцев, если экономить.

Лина взяла ключи. Они были тяжелыми, старинными, с коваными головками.

— Тетя Марта... — она запнулась. — Она оставила какое-то письмо? Записку?

Нотариус покачал головой:

— Нет. Только завещание, составленное два года назад. Она была здорова, смерть наступила внезапно — сердце. — Он помолчал, потом добавил тише: — Марта говорила о вас. Ждала, что вы когда-нибудь приедете.

Лина стиснула ключи в руке. Девушка испытала болезненный укол вины. Но что она могла изменить теперь?

Пекарня находилась в пяти минутах ходьбы от площади, на набережной. Двухэтажное здание из серого камня, с выцветшей вывеской и большим окном, за которым когда-то, наверное, была витрина. Сейчас окно было затянуто изнутри белой тканью. Дверь — синяя, облупившаяся, с медным колокольчиком наверху.

Лина вставила ключ в замок. Щелчок. Дверь открылась с тихим скрипом.

Внутри пахло. Господи, как же здесь пахло!

Корицей. Ванилью. Старым тестом. Чем-то теплым, домашним, таким знакомым, что у Лины защипало в носу. Это был запах детства — тех редких, драгоценных недель, когда мама привозила ее сюда, к тёте Марте, и Лина просыпалась на рассвете от аромата свежих булочек.

Она вошла, прикрыла за собой дверь. Пекарня была небольшой: зал с несколькими столиками и длинной стойкой, за которой находилось рабочее пространство. Большая каменная печь в углу, деревянный стол для замеса теста, полки со старыми формами и посудой. Всё покрыто тонким слоем пыли, но аккуратно, чисто. Будто хозяйка просто вышла ненадолго и вот-вот вернется.

Лина медленно обошла зал. Провела пальцами по стойке. На стене висели фотографии: улыбающаяся Марта в белом фартуке, Марта с группой местных женщин на каком-то празднике. Марта и... Лина присмотрелась. Да, это была она сама, десятилетняя, с мукой на носу, смеющаяся. Когда это было снято?

Воспоминание нахлынуло резко, как волна:

— Тетя Марта, смотри, я умею!

— Осторожно, Лина, тесто не любит спешки.

— Но я хочу быстрее! Мне скучно месить.

— Тогда иди играй, милая. Выпечка — это терпение. Когда-нибудь поймешь.

Лина отвернулась от фотографии. Не поняла. Так и не поняла. Убежала играть, а потом уехала в город, в университет, в офис, в бесконечную гонку за карьерой, за одобрением, за... чем? За призраком успеха, который всё время ускользал.

Она поднялась по узкой лестнице на второй этаж. Квартира оказалась крошечной: одна комната, совмещенная с кухней, и ванная. Но какая уютная! Кровать под окном с видом на море, книжные полки до потолка, старое кресло с вязаным пледом, маленький столик. На подоконнике — засохшая лаванда в глиняной вазе.

Лина опустилась на кровать. Пружины тихо заскрипели. За окном шумело море — размеренно, убаюкивающе. Она закрыла глаза.

Зачем Марта оставила всё это ей? Они почти не общались. Лина даже толком не умела готовить, не то что печь хлеб. Она — менеджер по продажам в крупной строительной компании. Вернее, была. Две недели назад ее сократили. "Оптимизация штата". Красивые слова для увольнения.

А до этого — разрыв с Себастьяном. Три года отношений, планы на будущее, а потом его смс: "Прости, я встретил другую. Ты слишком занята карьерой, я устал быть на втором месте".

Два удара подряд. И вот теперь она здесь, в крошечном приморском городке, в пекарне, с которой не знает, что делать, с наследством, которое не просила.

Надо просто продать. Найти покупателя, получить деньги, вернуться в город, начать искать новую работу. Все просто.

Лина открыла глаза. За окном сгущались сумерки, море темнело. Она встала, включила свет — теплый, желтоватый. Огляделась. На столике лежала старая записная книжка. Лина взяла её — обложка потертая, кожаная.

Открыла первую страницу. Почерк Марты, узнаваемый:

"Если ты читаешь это, Лина, значит, я уже ушла. Прости, что не успела сказать тебе все при жизни. Прости, что не настаивала на встречах. Я знала — ты должна была пройти свой путь сама.

Эта пекарня — не просто бизнес. Она — часть чего-то большего. Ты поймешь, когда будешь готова. Не спеши. Дай себе время. Дай этому месту шанс.

Ты создана для этого места. Просто еще не знаешь об этом.

С любовью, твоя тетя Марта"

Лина медленно закрыла записную книжку. В груди что-то сжалось — то ли гнев, то ли печаль, то ли что-то третье, чему она не могла найти название.

Создана для этого места? Глупости. Она городская жительница. Она не умеет печь хлеб, не знает здесь, ей