Цена крышечки - Константин Горюнов

Annotation

Он выжил в ядерном апокалипсисе. Потерял всё, кроме чувства юмора и инженерной смекалки. Нашёл новый дом в старом бункере и людей, за которых готов глотку порвать. Но Пустошь не прощает расслабленности. Стас и его община думали, что оторвались от прошлого. Но у прошлого длинные руки — остатки гвардии безумного губернатора Кречета нашли их убежище и готовят нападение. А в Пустоши появляется новое лицо — сталкер по прозвищу Змей. Циничный, дерзкий, немногословный, он знает эти земли как свои пять пальцев. Вот только кому он служит на самом деле? Когда на кону — свобода, друзья и право на завтрашний день, каждый платит свою цену. Кто-то — жизнью. Кто-то — совестью. А кто-то — обычной ржавой крышечкой, которая в этом мире стоит дороже золота. Продолжение романа «28 грамм свободы». Новая история о том, что даже в мёртвой пустоши можно найти живое. Главное — не продешевить.

Пролог: Ядерное послевкусие

Пустошь никогда не спит. Она только притворяется мёртвой, чтобы ты расслабился, сделал лишний шаг, вдохнул не там, наступил не туда. А потом — хлоп, и ты уже корм для гуль-псов или удобрение для радиоактивного мха.

Я сидел на корточках за ржавым остовом грузовика и смотрел, как метрах в ста от меня пасётся олень. Обычный, на первый взгляд. Но я-то знал: у таких «обычных» шерсть растёт клочьями, а глаза светятся в темноте, будто у филина. Мясо, впрочем, съедобное, если хорошо прожарить. А я не ел горячего три дня.

Ветер дул в мою сторону, зверь меня не чуял. Я медленно поднял самопальную винтовку, поймал в прицел точку за лопаткой. Выстрел — и готово. Главное — не промахнуться, патроны на дороге не валяются.

— Спокойно, парень, — шепнул я сам себе. — Ты это делал сотню раз.

Сотню не сотню, а много. За моими плечами уже столько километров этой выжженной земли, что можно пешком до Луны дойти. Или до того места, где раньше была Луна. Тьфу ты, пафос пошёл. Значит, жрать хочется.

Выстрел щёлкнул сухо, олень дёрнулся и рухнул. Я подождал минуту, другую — мало ли, вдруг не насмерть. Нет, всё чисто. Подошёл, быстро, пока не слетелись падальщики, разделал тушу. Лучшие куски — в рюкзак, рога и шкуру тоже прихвачу — сталкерам на мену пригодятся. Остальное оставил шакалам. У них тоже жизнь не сахар.

Уже собирался уходить, когда краем глаза заметил движение на гребне холма. Три фигуры. С биноклями. И с оружием. Мародёры, мать их. Те самые, что позавчера жгли деревню в низине.

Я не стал ждать, пока они решат познакомиться поближе. Рванул в балку, петляя между кустами, уходя по-пластунски там, где открыто. Сзади заорали, засвистели пули — впрочем, далеко. Я слишком стар и слишком опытен, чтобы подставляться под шальную.

Отбежал километра два, забился в расщелину, перевёл дух. Достал флягу, глотнул воды. Вкус — ржавчина и пластик. Зато живой.

Вот так и живём: сегодня ты охотник, завтра — дичь. А послезавтра снова охотник, если повезёт.

Я посмотрел на небо. Оранжевое, вечно оранжевое, как переспелый апельсин. Иногда хочется увидеть нормальное голубое небо, как в старых фильмах. Но где его взять? Там, наверху, всё та же радиация.

В кармане зашуршала карта — старая, бумажная, которую я берёг пуще глаза. На ней, среди пометок и жирных пятен, было одно место: в горах, на северо-востоке. Крестик и подпись: «Люди. Нормальные».

Слухи ходят по Пустоши быстрее гуль-псов. Кто-то рассказывал про бункер, где живут выжившие, не бандиты, не рабовладельцы. Просто люди. У них там и свет, и вода, и даже музыка по вечерам. Бред, конечно. Но когда бредешь по колено в радиоактивной жиже, хочется верить в любой бред.

Я вздохнул, закинул рюкзак на плечо и пошёл на северо-восток.

Ноги гудели, спина ныла, в голове крутилась дурацкая мысль: а ведь когда-то, в прошлой жизни, я сидел в офисе, пил кофе и злился, что кондиционер сломался. Эх, Костя, Костя. Знал бы ты тогда, что такое настоящая жара.

Впрочем, жалеть некогда. Надо идти.

Пустошь провожала меня воем псов и треском радиации в старом дозиметре. Где-то там, за горизонтом, меня ждали те, кого я ещё не знал. Или не ждали. Или ждали, но с другой целью.

Поживём — увидим.

А пока — шаг за шагом. Крышечка к крышечке. День за днём.

Ведь в этом мире главное — не сдохнуть раньше, чем найдёшь то, ради чего стоит жить.

Глава 1: Нежданный гость

Утро в бункере начиналось не с кофе. Кофе у нас давно закончился, и даже крышечками его нельзя было купить — разве что в воспоминаниях. Утро начиналось с запаха баланды, которую Рая варила на общей кухне, и с ворчания Костяна, который вечно не высыпался.

— Опять эта перловка, — ныл он, помешивая ложкой в миске. — Я в прошлой жизни перловку ненавидел. В этой жизни я её просто терпеть не могу. Когда уже научимся нормальную еду добывать?

— Когда научишься охотиться, — отрезала Рая, не оборачиваясь от плиты. — Или когда твоя гитара начнёт приносить дичь.

Костян обиженно замолчал и уткнулся в миску.

Я сидел в углу столовой, пил кипяток (чай тоже кончился) и смотрел в потолок. Полгода прошло. Полгода с тех пор, как мы взорвали лабораторию Кречета, сбежали из Города и нашли этот бункер. Полгода мирной жизни. Относительно мирной, конечно. Для Пустоши.

Лось вошёл бесшумно, как всегда. Сел рядом, взял свою миску, кивнул мне.

— Ночь спокойная была?

— Ага, — ответил я. — Только Шайтан на кого-то лаял часа в два. Но потом затих.

— На псов лаял, — сказал Лось. — Я выходил смотреть. Стая прошла стороной, километрах в трёх.

— Значит, скоро будут ближе, — вздохнул я. — Голодные.

Лось кивнул и принялся за баланду.

Мы давно уже научились читать эти знаки. Псы, мутанты, бандиты — всё это было частью нашей жизни. Но бункер держался. Стены толстые, вход один, запасы есть. Даже огород под лампами Рая организовала. Жить можно.

Петька влетел в столовую как ураган. Глаза горят, дыхание сбито.

— Там! Там!

— Где «там»? — спокойно спросил я, привыкший к его манере.

— Снаружи! Человек!

Мы с Лосем переглянулись и одновременно встали.

— Один?

— Один. Идёт со стороны южных холмов. Я в