Цена крышечки - Константин Горюнов

— Вооружён?

— Винтовка за спиной. Рюкзак большой. Идёт прямо сюда.

— Видит вход?

— Не знаю. Может, и видит.

Лось уже натягивал разгрузку. Я пошёл к оружейке.

— Рая, детей в дальний отсек. Костян, с нами.

— Я? — Костян побледнел. — А зачем?

— Затем, что лишние руки не помешают.

Через пять минут мы были у выхода. Лось занял позицию за бетонным блоком, я пристроился рядом. Петька остался с биноклем наверху, в наблюдательном гнезде.

— Вижу, — шепнул он по рации. — Идёт спокойно, не прячется. Остановился метрах в ста.

— Что делает?

— Стоит. Смотрит. Достал бинокль... Смотрит на нас.

— Значит, знает, что мы здесь, — констатировал Лось.

— Или чувствует, — добавил я.

Минута тянулась бесконечно. Потом Петька снова зашелестел в рации:

— Пошёл дальше. Руки поднял. Винтовку снял, держит над головой.

— Мирный жест, — сказал Лось.

— Или хитрый, — возразил я. — Ладно, выходим. Прикрывай.

Я вышел из-за укрытия, держа автомат наготове, но стволом в землю. Человек приближался. Метров пятьдесят... сорок... тридцать.

Теперь я рассмотрел его. Лет за пятьдесят, чуть седой, подтянутый, собранный. Одет добротно, по-сталкерски: куртка кожаная, разгрузка, ботинки на толстой подошве. Лицо волевое, с хитринкой. В одной руке — винтовка за ствол, другая поднята в мирном жесте.

Остановился метрах в пятнадцати. Опустил винтовку на землю, отступил на шаг.

— Я свой, — сказал негромко. — Мирный. Можно подойти?

— Кто такой? — спросил я.

— Сталкер. Змей меня кличут. Иду с юга.

— Чего надо?

— Людей ищу. Нормальных. Слышал, тут такие есть.

— От кого слышал?

— Пустошь слухами полнится. — Он усмехнулся, но глаза остались серьёзными. — Можно я руки опущу? Устал уже так стоять.

Я покосился на Лося. Тот едва заметно кивнул.

— Опускай. Но без резких движений.

Змей опустил руки, чуть расслабился. Оглядел нас с ног до головы, задержал взгляд на Лосе.

— Биолог? — вдруг спросил он.

Лось удивился — по нему это редко можно было заметить, но я уловил.

— С чего взял?

— Руки. И взгляд. Я таких знаю. Ты не просто стрелять умеешь, ты изучать привык.

Лось промолчал, но я видел, что ответ Змею зашёл.

— Ладно, — сказал я. — Проходи. Поговорим.

Мы провели его внутрь, но не в основное помещение, а в тамбур у входа. Там раздели, проверили вещи, оружие оставили в ячейке. Змей вёл себя спокойно, без нервов. Только когда я забрал у него маленький нож в чехле на поясе, чуть дёрнулся, но смолчал.

— Инструменты можно оставить? — спросил он. — Чинить люблю.

Я глянул в сумку — отвёртки, пассатижи, какой-то самодельный мультитул. Кивнул.

— Оставь.

Мы прошли в столовую. Рая уже налила чаю — кипяток с сушёными ягодами, которые сама заготавливала. Змей сел, взял кружку, отхлебнул, поморщился.

— Чай не пробовал сто лет, — сказал он. — Спасибо.

— Рассказывай, — я сел напротив. Лось остался стоять у входа, руки скрестил на груди.

Змей рассказывал коротко, без лишних деталей. Как выживал в Пустоши пять лет. Как обходил банды и мутантов. Как дошёл до нас — по слухам, по обрывкам информации, по следам на карте.

— Я один, — закончил он. — Команда моя год назад полегла. Не ввязывайтесь, если спросите, во что — сами виноваты, в бандитскую засаду попали. С тех пор сам по себе.

— Ищешь новую команду? — спросил я.

— Ищу место, где можно ночевать и не бояться, что горло перережут. Команда — это хорошо, но сначала надо понять, что за люди.

— И как мы тебе?

Змей посмотрел на меня долгим взглядом. Потом перевёл глаза на Лося, на Костяна с гитарой, на вошедшего Петьку.

— Странные вы, — сказал он наконец. — Но не злые. Чувствуется.

— Наслышан о таких чувствительных, — хмыкнул я.

— Я не чувствительный. Я опытный. — Он отставил кружку. — Короче, предлагаю сделку. Вы меня кормите и даёте угол на неделю. Я за это рассказываю всё, что знаю о движении на юге. А знаю я много. И, если надо, могу помочь по хозяйству. Чинить умею, стреляю хорошо, в разведку хожу тихо.

— А если мы тебя просто выставим?

— Выставите — пойду дальше. Пустошь большая. — Он усмехнулся. — Но я бы на вашем месте подумал. Потому что с юга идёт большая беда.

Мы с Лосем переглянулись.

— Какая беда? — спросил я.

— Остатки гвардии Кречета. — Змей произнёс это имя спокойно, будно о погоде говорил. — Они там собираются. Технику восстанавливают. Лагерь у них большой. Ищут кого-то. Судя по описаниям — вас.

В столовой повисла тишина. Даже Костян перестал дышать.

— Откуда знаешь? — Лось подал голос впервые за всё время.

— Видел своими глазами. Неделю назад. Проходил мимо, залёг на сопке, посмотрел. Людей много, стволов много, даже два БТРа на ходу. — Змей посмотрел на меня. — Я не знаю, что вы там натворили, но они вас очень хотят найти. Очень.

Я молчал. В голове крутились цифры, варианты, планы. Если он не врёт — нам конец. Если врёт — зачем?

— Допустим, мы тебе верим, — сказал я. — И что дальше?

— А дальше вы решаете, что делать. Воевать с ними — самоубийство. Уходить — можно, но далеко ли уйдёте с детьми и бабками? — он кивнул в сторону жилых отсеков. — Или искать союзников. В Пустоши есть ещё нормальные люди. Я знаю одно поселение, торговцы вольные. Там могут помочь. Если договориться.

— И ты нас проводишь?

— Провожу. Если примете в семью. — Он сказал это просто, без пафоса. — Я устал один, мужики. Пять лет по Пустоши — срок. Хочется к людям. К нормальным. Вы вроде подходите.

Я посмотрел на Лося. Тот едва заметно кивнул — ему Змей уже внушал доверие. На Костяна — тот разглядывал гостя с любопытством. На Петьку — парень смотрел на Змея как на героя боевика.

— Ладно, — сказал я. — Оставайся. Неделя испытательного срока. Если не подведёшь — поговорим дальше.

Змей кивнул.

— Справедливо.

Он допил чай, встал, оглядел столовую.

— А гитара чья? — спросил вдруг.

— Моя, — подал голос Костян.

— Играешь?

— Немного.

— Сыграешь вечером? Я сто лет живую