Не по гайду - Константин Горюнов

Annotation

«Не по гайду» — дерзкая история о том, как выжить, когда все правила написаны не для тебя. Илья — бармен, острый на язык и не признающий авторитетов — проваливается в мир Азерота не героем, а собой. Здесь нет квестов на спасение мира, зато есть реальная магия, реальная грязь и реальные монстры. Его оружие — не меч, а сарказм, а главный навык — умение заключать сделки даже с самой Тьмой. Став чернокнижником поневоле, он пойдёт наперекор всем системам, гильдиям и даже Пылающему Легиону, чтобы сделать лишь одно: выжить и остаться собой. Даже если для этого придётся нарушить все инструкции.

Пролог: «Последний кайф перед порталом»

Глава 1: Пробуждение в Элвинне (с похмельем от реальности)

Глава 2: Гайд «Как не сдохнуть в первую неделю» (не работает)

Глава 3: Диалоги с сапожником, или Почему все такие серьёзные?

Глава 4: Первая встреча с Тьмой (она была вежливее эльфов)

Глава 5: Имп в кармане и сарказм на языке

Глава 6: Не герой, а ходячая проблема для Стражи

Глава 7: Демон-собеседник и философия за ржавым котлом

Глава 8: Охота на охотников (с элементами черного PR)

Глава 9: Лавка алхимика: барменские навыки в деле

Глава 10: Проклятие для лорда, или Как решить вопрос без меча

Глава 11: Союз изгнанников: суккуб, орк и русский

Глава 12: Штурм подземелья (не для сокровищ, а для тишины)

Глава 13: Тень над Стальгорном

Глава 14: Ложь, нажитая непосильным труд

Глава 15: Аукцион магических артефактов (и душ)

Глава 16: Ритуал. Цена вопроса — воспоминание

Глава 17: Война кланов — наше поле для мемов

Глава 18: Лицом к лицу с Пылающим Легионом (не для союза, а для развода)

Глава 19: Ключ. Он был в первом шейкере

Глава 20: Возвращение. Не герой, а просто Илюха

Эпилог: Новая нормальность с привкусом Тьмы

Пролог: «Последний кайф перед порталом»

Шелест купюр — лучшая музыка под утро. Особенно когда этот утренний свет еле пробивается сквозь грязные окна твоего же бара, пахнет табаком, дешёвым парфюмом и вчерашним пивом, а в кармане у тебя лежит толстая, упругая пачка, оттягивающая подкладку куртки приятной тяжестью. Последний клиент, вернее, уже первый сегодняшний, уполз час назад. Не клиент даже, а какой-то монумент человеческому упорству — сидел, цеплялся за стойку мокрыми от конденсата пальцами и бубнил что-то про кризис, жену и курс биткоина. Выпроводил его почти что силком, под муторный стон о том, что «вот раньше бары были душевнее». Ну да, конечно. Раньше и трава была зеленее, и водка крепче, а жизнь — как гайдлайны с пошаговой инструкцией.

Прибрался на автомате. Стелл вытер, бокалы поставил в мойку, пол шваброй прошёлся — движения отработаны до мышечной памяти. Бар — он как живой организм. Его нельзя оставлять грязным на ночь, иначе просыпаешься утром с чувством, будто бросил раненого зверя. А у меня, как ни крути, тут всё своё, кровное. Не по гайду открывал, не по гайду выживал. По наглости, по смекалке и потому что умею слушать и вовремя подлить.

Дверь с противным скрипом закрылась на ключ. Тишина ударила по ушам после восьми часов какофонии. Не полная, конечно — где-то давится мотоцикл, с чьей-то кухни доносится запах жареного лука, городское небо над крышами уже не чёрное, а грязно-синее, предрассветное. Постоял, потянулся, костяшки хрустнули. Усталость была приятной, мышечной, заработанной. В голове прокручивались обрывки вечера: тот рыжий парень, что пытался на спор выпить рюмку перцовой, не моргнув глазом, и словил истерический кашель. Девчонки, спорившие о чём-то до хрипоты и внезапно зацеловавшиеся у туалета. Постоянный, уютный гул чужих жизней, в который можно окунуться, как в тёплую ванну, и не думать о своей.

Решил пройтись пешком. Машину оставил у заведения — с такой суммой в кармане такси вызывать как-то не по-пацански. Да и голова прояснится. Закурил, затянулся, дым растворился в сыром воздухе. Город потихоньку засыпал с одной стороны и просыпался с другой. Фонари мигали жёлтым, на перекрёстках щёлкали светофоры, настраиваясь на утренний режим. Иду и ухмыляюсь сам себе — вспомнил, как тот самый «монумент» на прощание бухнул: «Илюха, ты как бармен — не по гайду! У тебя всё не как у людей!». Ну, спасибо за комплимент, дорогой. Жить по гайду — скучно. По гайду только дураков водят за нос.

Свернул в парк. Вернее, то, что когда-то было парком, а теперь — заброшенный сквер с покосившимися скамейками и полумёртвыми деревьями. Более короткая дорога до дома. Асфальт под ногами потрескался, из щеби торчала жухлая трава. Впереди, в конце аллеи, тускло горел одинокий фонарь, вокруг которого кружила мошкара. И тут, прямо посреди дорожки, я его увидел.

Люк. Обычный чугунный люк, вросший в асфальт. Но из-под его тяжелой крышки со сколотой краской сочился свет. Не жёлтый, не белый, а какой-то… фосфоресцирующий, сиреневый с прозеленью. Такой, каким светятся дешёвые неоновые палочки на детских игрушках. И тихо потрескивал, будто где-то далеко билось огромное, неровное сердце.

Я остановился. Курок любопытства в голове щёлкнул. Кто-то под землёй оставил гореть прожектор? Или это кабели так искрят? Но свет был слишком ровным, слишком неестественным. Слишком… притягательным.

«Илюха, не лезь», — рациональная часть мозга подавала слабый сигнал. Но та часть, что когда-то в детстве засовывала пальцы в розетку, лезла на самую высокую сосну и соглашалась на самые дурацкие споры в баре, уже сделала два шага вперёд.

Присел на корточки. Запахло озоном и сырой землёй. Свет бил прямо в лицо, слепил. Я прищурился, протянул руку, толкнул крышку. Она сдвинулась с неприятным металлическим скрежетом, упала набок.

Под ней была не тёмная труба канализации. Там клокотала, переливалась и колыхалась сияющая бездна. Без дна, без стен, просто пульсирующая масса энергии. Она не жгла глаза, а скорее затягивала взгляд, как водоворот. В ушах зазвенело. Воздух зарядился статикой, волосы на затылке встали дыбом.

«Отойди, идиот», — наконец-то закричал внутри голос самосохранения. Но ноги словно приросли. Авантюризм, тот самый чёртов авантюризм, что всегда был моим и двигателем, и тормозом, толкал вперёд. А что, если?..

Я сделал ещё шаг, наклонился сильнее, чтобы разглядеть… что? Там не было ничего, кроме этого ослепительного хаоса. И в этот момент край асфальта под моим ботинком, подточенный водой и временем, обломился.

Не было даже времени вскрикнуть. Чувство падения в пропасть, резкий удар ногой по пустоте — и