Метод Макаренко. Том 2 - Феликс Кресс

Метод Макаренко. Том 2

Глава 1

Когда урок закончился, я кивнул классу, отпуская их, и жестом подозвал Самойлову.

Она подошла, всё ещё бледная, глаза огромные, во взгляде паника.

— Домой одна не ходишь, — сказал я тихо, так, чтобы нас никто не слышал. — Ни сегодня, ни завтра. Я тебя провожу. Из школы без меня — ни шага. И вообще, пока что не высовывайся наружу без необходимости. Поняла?

Самойлова беззвучно кивнула и посмотрела на меня с благодарностью. Я выглянул в окно. Чёрный внедорожник отъезжал от школы. Видимо, Кириллу надоело ждать, и он укатил восвояси. Или же он добился своей цели и больше торчать здесь не было смысла.

Но я не питал иллюзий. Он ещё вернётся.

Меня ещё заинтересовал один момент: кто так разукрасил парня? От меня он мог заработать максимум шишку, но рука в гипсе и разбитая переносица… Я точно не наносил таких повреждений. Отец его постарался или кто-то другой? Интересно.

Когда мы с Юлей выходили из школы, в дверях столкнулись с Еленой Павловной. Завуч выглядела, мягко говоря, неважно. Обычно собранная, с безупречным макияжем и в костюме, сегодня она была в мятых джинсах и огромном свитере, волосы собраны в небрежный хвост. Лицо без косметики, под глазами тёмные круги.

Она прошла мимо, даже не взглянув на нас, погружённая в свои мысли. Выглядела задумчивой и потерянной. Впрочем, у меня не было ни времени, ни желания выяснять, что стряслось у завуча. Своих проблем хватало.

На следующий день стало ясно, что проблемы имеют свойство множиться. С утра Самойлова сообщила мне, что ночью подожгли дом её родителей. К счастью, обошлось без жертв, но выгорела большая часть первого этажа. Чья это была работа, сомневаться не приходилось.

Вечером я зашёл к матери и застал очередную истерику Юли. Зоя Валентиновна, укачивая девушку, как ребёнка, рассказала мне, что она вышла вечером за хлебом в ближайший магазин. Вот возле него на неё и напали.

Физического вреда не причинили и даже не ограбили. Просто окружили, потолкали, пошумели, назвали «стукачкой» и «шлюхой». Напугали до полусмерти и убежали. Тело не пострадало, а вот психика получила ещё один глубокий шрам.

Когда Юля, наконец, успокоилась и уснула, я ушёл к себе. И мысли мои были далеки от позитивных. Даже воздух в городе, казалось, стал гуще, каким-то липким, как перед грозой. Только гроза эта была не природная.

Дома я сел в кресло, сложил руки домиком перед лицом и уставился в одну точку перед собой. Так продолжаться больше не может. С этим нужно что-то делать.

Сколько себя помню, я всегда оберегал закон. Служил ему. Добивался справедливости в его рамках, даже когда это было сложно, даже когда система давала сбой. Но здесь… Этот город прогнил до основания. Коррупция пропитала всё, как плесень. И даже сам закон, который призван защищать людей, здесь работает против них.

Сначала школа. Теперь Самойлова. Дальше что? Ждать, пока они дойдут до моей матери? До Толика? До других детей в школе? Сидеть и терпеть, засунув голову в жопу, делая вид, что не вижу, как эта гниль расползается?

Мой взгляд упал на рюкзак в углу комнаты. Из открытого кармашка тускло блеснул металл трофейного пистолета.

На самом деле я знал ответ на свои вопросы. Знаю его уже давно. Как только вспомнил всю свою прошлую жизнь. С Лариным иначе бороться не получилось бы. Вот только становиться судьёй и палачом в одном лице… Это означало окончательно переступить черту. Ту самую, которую я раньше оберегал.

Что делать, когда по ту сторону черты собралась вся городская нечисть, а по эту — беззащитные люди?

Город погряз в пороке, его агония длится уже не первый год. За красивой витриной я вижу его истинное лицо, где улицы похожи на сточные канавы из-за всякого отребья. Эти «канавы» пока несут лишь грязь и ложь, но кто гарантирует, что они вскоре не наполнятся кровью?

Я встал и не спеша начал одеваться.

Если полиция бессильна, я начну действовать своими силами. Ларин со своими шавками начнёт бояться тёмных переулков, собственной тени и даже тишины. А простые люди, наконец, вздохнут с облегчением и выйдут из своих квартир, не оглядываясь на каждую подворотню.

Подошёл к рюкзаку и вытряхнул из него экипировку. Положил рядом пистолет, проверил магазин, дослал патрон в патронник. Прикрутил глушитель. Затем, надев куртку, убрал оружие в рюкзак и вышел из квартиры.

* * *

У тату-салона «Перо и Игла» было тихо. Слишком тихо. Только входная дверь, будто в насмешку, была открыта настежь. На пороге вальяжно развалился на стуле охранник, один из тех, что маячил в школе с Кириллом.

Я хмыкнул про себя и перебежал к тому самому окну в переулке и увидел на нём решётку. Новая, крепкая — не сломать и не вытащить. Что ж, наивно было полагать, что не учтут прошлый опыт.

На этот путь рассчитывать больше не приходится, но оставался ещё один — маленькое, высоко расположенное окошко в уборной. В прошлой жизни я бы в него не пролез. Но с новыми, более компактными габаритами… Был шанс.

Повиснув на карнизе, ногой выбил стекло. Протиснулся внутрь, почувствовав, как рама давит на плечи. Не слишком красиво и элегантно приземлился, но зато получилось проникнуть внутрь незамеченным.

В туалете свет не горел. Я подошёл к двери и приоткрыл её. Прислушался. Как и в прошлый раз, из зала доносилась приглушённая музыка.

Достав пистолет, я выскользнул в коридор. Прямо по курсу, у входа в зал, спиной ко мне стояли двое охранников и разговаривали о чём-то своём.

Нужно было действовать наверняка и быстро. Прицелившись, я нажал на спусковой крючок. Звук выстрела был похож на тихий хлопок в ладоши.

Первый охранник осел на пол, даже не успев понять, что случилось. Второй обернулся, рука потянулась к кобуре, но слишком медленно… Я выстрелил ещё раз, и второй охранник прилёг рядом с напарником.

Я толкнул дверь в зал. Третий охранник, тот, что с улицы, услышав шум, ворвался внутрь. Его пистолет уже был в руке, но он замешкался, увидев меня в шлеме. Третий хлопок. Он отлетел к стене и медленно сполз на пол.

Внимательно обвёл комнату взглядом и увидел замершего в углу Кирилла Бикбулатова. Правая рука в гипсе прижата к груди, в левой — пистолет, дуло