Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых

Жрец Хаоса. Книга Х

Глава 1

ЭТО ДЕСЯТЫЙ ТОМ! Начать читать историю Юрия Угарова можно здесь: https://author.today/work/454305

* * *

— Что «опять»? Давай рассказывай, — создав тут же стакан с водой, я подал его Усольцеву, после регенералки всегда дико хотелось пить почему-то.

Тот выпил стакан, благодарно-удивлённо взглянув на меня. Я лишь криво ухмыльнулся:

— У всех свои достоинства и недостатки.

— Они хоть живы? — скривился Пётр, указав на тела, лежащие вповалку на полу в коридоре.

— Когда я пробирался к тебе, были все в изрядной степени потрёпанности и в разной степени безумия, но вроде бы оторванных голов и конечностей по округе не валялось. Я успел к самому началу светопредставления, — попытался я обнадёжить сокурсника. — Давай рассказывай, что это был за эффект такой.

— А почему тебя-то не накрыло? — растерянно уточнил Усольцев.

— А кто тебе сказал, что не накрыло? Накрыло, ещё как! Моё счастье, что у меня вторая ипостась есть. У неё сопротивляемость магии чуть получше. Поэтому и остатки здравого смысла меня не покинули. Пришлось немного вмешаться, как и в случае с боями на арене. Так что, можно сказать, непоправимого не произошло. И наилучшим сейчас вариантом будет уведомить куратора о всём произошедшем.

— Меня теперь точно на Соловки отправят, — тяжело вздохнул Пётр.

— Это ещё за что? У тебя же вроде бы самооборона была? Или я чего-то не понял? Я слышал, как они тебя прессовали и оскорбляли, — на всякий случай успокоил я Усольцева.

— А толку-то? Магию-то я первый применил, причём массово, на всех.

— Так, массово, что даже блокиратор не выдержал подобного напора. Силищи в тебе, конечно, на зависть многим. А может, и дурищи столько же, — я вынул из кармана остатки блокиратора и положил их возле Петра. — Ты чем нас таким шарахнул? Проникающая способность у этой дряни потрясающая!

Видно, что Усольцев колебался, прежде чем ответить, но всё же решился:

— Сейчас уже без разницы, всё равно узнаешь, когда выгонят, — хмыкнул тот. — Теоретически я эмпат. Но только какой-то неправильный, диикий.

Я напряг память, пытаясь сообразить, что знаю про эмпатию. Выходило, что это люди, способные подчинить себе чувства, руководить чужими, внушать их при необходимости и тем самым едва ли не управлять людьми. Это не легендарный ментализм, но на моих глазах Пётр только что внушил всем боевую ярость и заставить драть друг друга, не глядя на дружеские либо какие-либо ещё взаимоотношения.

— Почему «дикий»? Ты теоретически мог бы им всем благодушное настроение устроить, чтоб отвалили от тебя нафиг, забыв о твоём существовании. Или смех, чтобы их разобрал. Что-то в этом роде.

— Потому и дикий, — выражение лица Усольцева не сулило ничего хорошего. — Потому что выбирать, какие чувства внушать, я не могу. Происходит спонтанный взрыв. Оно накапливается и может рвануть в самый неподходящий момент.

— В смысле, не в подходящий? Они ж тебя провоцировали, — возразил я. — Очень даже подходящий!

— Ну, это сейчас так совпало, — покраснел от смущения Пётр. — А представь — идёшь ты с девушкой на ярмарке в воскресенье, покупаешь ей калач сахарный, и вдруг тебя прорывает таким образом, что все вокруг начинает устраивать форменный разврат, а ты в обмороке валяешься… Ни девушки, ни репутации на выходе. Или приезжаешь с коллегиумом на экскурсию в приграничную крепость, а там бойцы вместо того, чтобы караул нести, вдруг хватаются за оружие и начинают шмалять по солдатам соседнего государства. И получаем на выходе дипломатический скандал и… Ай… — Усольцев горько махнул рукой. — Я тебе таких примеров за неполных девятнадцать лет жизни, знаешь сколько, могу нарассказывать? А ведь раньше хоть блокиратор справлялся. А сейчас… вон. И он не спас.

— Да, невесело, — согласился я. — А что наши светила науки и магии говорят? Как-то можно обучить тебя контролировать приближающуюся вспышку? Стравливать эмоции на что-нибудь более мирное?

— Пока ничего не говорят, кроме того, что меня проще прикопать где-то по-тихому, как бесконтрольного маньяка, — невесело улыбнулся Усольцев. — Никаких ведь признаков для вспышек нет — хожу, живу, улыбаюсь, дышу, и в следующий момент происходит что-то подобное. И оно же разное всегда, не всегда такое… у меня как-то в приступе человеколюбия охранный приказ за бабочками вместе с преступниками гонялся.

— Это ты зря насчет вспышек, — не согласился я. — Перед взрывом я видел, как вызревала твоя эмоциональная гроза. Минуты две где-то прошло, пока они тебя оскорбляли… то есть вспышка у тебя произошла не сразу, а с некоторым запозданием. Поэтому чисто гипотетически отследить процесс можно, не всё так безнадёжно. Другой вопрос — каким образом стравливать.

— Да какая теперь разница? Одно дело — на ярмарке людей заставить свальному греху предаваться, совсем другое дело — заставить высокородных дворян драть друг друга когтями, зубами да магией. Такого мне точно не простят.

— Если узнают. Пошли к Капелькину, будем разбираться, как тебе прикрыть тылы. В крайнем случае, всегда можем сказать, что сработала система защиты в академии, когда дворяне перешли, так сказать, черту. Она же всех вырубила и магию выкачала. А уж о том, что они тебя сами прессовали, никто из них не расскажет, ибо это запрещено в стенах академии. Пойдём.

И, чуть поддерживая под локоть шатающегося Усольцева, мы отправились в кабинет к куратору. Как ни странно, но тот оказался на своём месте и, услышав нашу версию событий, тихо выругался:

— Хорошо, что сразу сообщили. Будем знать, как выкручиваться. А ты… — Капелькин смотрел на Петра в некоторой растерянности. — Хорошо бы, чтобы они, живые, все остались. Тогда прикроем тебя от Соловков. Но как тебе контроль поставить и как хотя бы предугадывать взрывы — пока не понимаю.

Усольцев взглянул на меня с надеждой. Пришлось высказывать собственное наблюдение по поводу всё-таки не мгновенного выброса магии, а нагнетания и продолжительности процесса в несколько минут.

Капелькин неимоверно заинтересовался моим наблюдением.

— Угаров, возьми под крыло Петра. Вам бы потренироваться как-нибудь вместе, или поприсутствовать на его тренировках, чтобы ты смог подсказывать, когда близится выброс. Может, что-нибудь получится — попробуем на месте преобразовать чувства и перевести их во что-нибудь другое.

—