Последняя дочь. Книга первая. - Катерина Райдер

Катерина Райдер

Последняя дочь. Книга первая.

Пролог

Мрачный подвал в промышленной части города был насквозь пропитан сыростью лондонских туманов. Единственный галогеновый светильник, раскачиваясь на ржавых цепях, издавал противный скрип и раздражающе мигал из-за нестабильности напряжения в старой проводке. Всюду снующие крысы, запах тлена и плесени, стук воды о бетонную твердь – действующий на нервы и вводящий в транс одновременно.

В центре помещения прямо под лампой стоял добротный деревянный стул с широкими подлокотниками. На нём сидела девушка возрастом чуть за двадцать, связанная по рукам и ногам. Её не́когда белоснежная майка была испачкана кровью. На плечах виднелась замысловатая паутина ссадин и синяков, а голова безвольно болталась, как если бы пленница оказалась мертва.

Кем была та несчастная и какие повороты судьбы привели её в это гиблое подземелье?..

Я! На чёртовом стуле в отныне ненавистной мне Англии с её вечными дождями, дрянными традициями чаепития, чопорными людьми и, как оказалось, отнюдь не «бессмертной» королевой, сидела я!

Но чтобы узнать, какого хрена тут произошло и чей разменной монетой я стала, вам придётся вернуться к началу.

Глава 1

Финикс, штат Аризона.

Около четырёх лет назад. Сентябрь.

Семнадцать…

Помните ли вы свои семнадцать лет? Наверняка мир представлялся таким необъятным. Планов было на двести жизней вперёд, но юное сердце пылало уверенностью, что всё успеется в срок. Каждая неудача казалась глобальной. Любое достижение – незначительным. Наставления родителей – глупыми. А вот советы друзей – неоспоримыми. Если вражда – никаких компромиссов! Если любовь, то одна и на всю жизнь…

В семнадцать перед нами открыта масса дверей. Мы молоды, амбициозны, наверняка знаем, чего хотим или отчаянно создаём видимость этого, чтобы взрослые не цеплялись – им ведь нас не понять. Голова забита вечеринками; распродажами; грядущими экзаменами; парнем, сидящим через парту; историями в соцсетях малознакомой девицы, которую ради счастья подруги полагается яростно ненавидеть. И знаете, это нормально! Так и должно быть, и было… до определённого момента. Пока одно единственное слово не разрушило мой славный семнадцатилетний мир, – развод.

Всё началось с того, что однажды мой отец, без каких-либо видимых причин, собрал вещи и ушёл. Мама ничего не могла объяснить, она лишь безутешно рыдала, изредка перешёптываясь с кем-то по телефону. Иногда приходила ко мне в комнату, стояла призраком в дверях, затем начинала сбивчиво извиняться не весь за что, снова ревела, и так по кругу…

В полном неведении прошло несколько дней. А когда папа приехал забрать свои архитекторские проекты, родители сообщили, что разводятся. Это известие перевернуло мой мир вверх тормашками. Я была не в силах осознать произошедшее! Что случилось? Почему вдруг развод? А самое главное, как я могла такое пропустить? Мама и папа всегда были для меня образцом идеальных отношений. Они прожили вместе около двадцати лет, но со стороны выглядели подростками в разгар активных ухаживаний. Я не могу вспомнить ни одной ссоры. За ужином вместо серьёзных разговоров о работе или моей успеваемости, родители дурачились словно дети. За завтраком обнимались, мешая друг другу пить кофе. Вечерами отец часто играл на гитаре песню, под которую они с мамой танцевали на свадьбе. И каждый раз, когда Джеймс Крофт уезжал в командировки, глаза его жены блестели от слёз. Отсюда вытекает вполне логичный вопрос: что могло пойти «не так» у двух людей, влюблённых друг в друга до одури?

Дальше – хуже.

Не прошло и недели, как мама объявила о нашем переезде. И нет, это была не просто смена района, а настоящее бегство в забытую богом глушь, где-то в лесах Вирджинии! Не посоветовавшись со мной, она уволилась с работы, закрыла все банковские счета, выставила дом на продажу и забрала документы из школы, причём всего за неделю до начала учебного года! Более того, потребовала удалить все профили в социальных сетях, сменила нам обеим телефонные номера и строго-настрого запретила рассказывать кому бы то ни было, куда мы переезжаем. Хотя, название городка, где мать решила начать жизнь с чистого листа, не говорило мне ровным счётом ничего. Только после скандала удалось выяснить, что оканчивать школу мне предстоит в местечке, где она провела свою юность, а жить мы будем на ферме у бабушки. К слову, я видела Мэри Войт последний раз лет десять назад. Она недолюбливала отца, поэтому отношения с мамой у них были натянутые. И вот теперь, мне предстояло оставить любимый Финикс и отправиться месить грязь в унылое захолустье, которому на карте нашей страны даже отдельного флажка не присвоили! Чудненько!

Собранные чемоданы стояли возле входной двери, служа мрачным напоминанием о том, что моя счастливая жизнь подошла к концу. Всю мебель в доме небрежно накрыли старыми простынями, а дорогие моему сердцу воспоминания, упаковали в коробки с наклейками: «Осторожно, хрупкое».

Окинув взглядом спальню, которая верой и правдой служила мне целых семнадцать лет, я тяжело вздохнула. Плотные фиолетовые портьеры были задёрнуты, но солнечный свет настойчиво пробивался внутрь, словно насмехаясь надо мной.

Я отчётливо помню тот день, когда мы выбирали эти шторы в торговом центре на Пятой авеню. Мама просила меня поскорее определиться с оттенком, но мы с отцом были заняты более важным делом – вели стратегический бой декоративными подушками. Из-за чего, кстати, чуть не схлопотали выговор от менеджера торгового зала.

Я очень любила отца. Он был для меня всем! Мы понимали друг друга с полуслова и никогда не ссорились. Папа мог определить моё настроение по одному взгляду, умел заставить улыбнуться, даже когда хотелось плакать. Я была его маленькой принцессой, а он моим добрым волшебником, способным превратить самый обычный день в незабываемое приключение. Так больно осознавать, что больше не будет утренних встреч, его устаревших, но всё равно смешных шуток, совместных походов в тир, китайской еды, которую мы ели втихаря от мамы на скамейке в парке, велосипедных прогулок, фисташкового мороженого за просмотром телевизора и тёплых объятий перед сном.

В комнату вошла мать, тихо сообщив, что нас ожидает такси.

– Мам, – простонала я, глядя в её потухшие глаза, – почему мы не можем остаться?

– Кейтлин, дорогая, я понимаю, тебе нелегко переезжать в последний учебный год. Но надеюсь, и ты поймёшь меня. Пусть не сегодня. Позже. Когда повзрослеешь.

– Дело не в школе, просто я не