Вперед в прошлое 16 - Денис Ратманов

Денис Ратманов

Вперед в прошлое 16

Глава 1

Новый русский дед

— Едет! — ворвался в комнату Боря, который дежурил на балконе, ждал, когда под окнами маминой квартиры проедет дедов «Москвич».

Вчера и сегодня утром опасения были те же, что и на Новый год: старая колымага не осилит дороги и раскорячится где-то среди бескрайних полей. Но чуть свет дед позвонил из областного центра. Как я и предполагал, он рассчитывал отоспаться у бабушки, а вечером заехать к нам.

В принципе, мы могли всем табором нагрянуть к бабушке, но решили этого не делать, потому что деду хотелось отдохнуть и предстать перед нами в лучшем виде.

Машина пророкотала на место Квазипупа, и рык мотора стих. Наташка в прихожей принялась прихорашиваться, конкурируя за зеркало с мамой. Боря солдатиком встал напротив входной двери, а я остался в кухне допивать свой чай.

В честь приезда деда я заказал коллекцию пирожных, дабы ознакомить его с ассортиментом. Так-то он был в курсе, что у меня теперь кондитерская, но продукцию не знал.

Боря услышал шаги на лестничной клетке и открыл дверь ровно тогда, когда звякнул звонок.

— Дед, привет! — воскликнул брат. — Бабушка! Проходите.

Квартира вмиг ожила, наполнилась голосами и шуршанием целлофана. Наташка так и осталась в прихожей, она боялась, что дед только на словах простил ей Андрея.

— Где наши именинники? — проговорил дед голосом Деда Мороза. — Иди сюда, Наташенька!

Округлив глаза, Наташка шагнула к нему, взяла большой красивый пакет с цветами, вытащила оттуда аккуратно сложенную кожаную сумочку, принялась проверять кармашки, замерла — видимо, обнаружила там деньги.

— Дедушка… вот уж не ожидала! Спасибо!

Она обняла деда, от нее шибануло пронзительной нежностью и благодарностью.

— Наташа, эмоции, — прошептал я, сестра украдкой глянула на меня и закрылась, больше никто не понял, к чему эта фраза.

Подарки получили все: мама — тоже сумочку, я — новый рюкзак, такой же, как у меня был, только цвета хаки.

— Спасибо, дед! — воскликнул я. — То, что доктор прописал! Мой рюкзак стал серым, думал новый покупать, а все некогда, ходил, как бомж.

Боре дед привез… Брат аж язык высунул и прикусил, с таким усердием распаковывал коробку без надписей. Открыл, забрал масляные краски и кисти, но это еще не все, было и второе дно, причем до основного он еще не добрался. Затрещала коробка, Боря вытянул шею, заглянул и вытащил… что-то синее резиновое.

— Офигеть, — произнес он и уволок подарок в зал, оттуда донеслось: «Пф-ф-ф, пф-ф-ф».

Это был резиновый надувной матрас для плавания — настоящее богатство и показатель достатка! Мы плавали на кусках пенопласта, вместо кругов использовали камеры, мало у кого были такие огромные качественные матрасы! Целый плот, правда, насоса нет, и брат надувал новую игрушку вручную.

— Насос подходит велосипедный, — проинструктировал его дед.

Послезавтра Боря потащит подарок на море хвастаться друзьям.

Бабушка заглянула в комнату, улыбнулась. А мне подумалось, что этот матрас будет, как велосипед, который есть мало у кого, счастливец едет, а за ним бежит толпа желающих прокатиться, а если не позволят — то хоть побыть причастным к чужому счастью.

— Ты ж на камни его не клади, — поучала мама, — а то продырявишь.

Бабушка прошла в зал, уселась на диван, осмотрелась.

— А где Василий?

— В Диканьках, в Полтаве, к больному отцу поехал. Боится не успеть попрощаться.

Дед прошелся по квартире, пожал мне руку и сказал, подмигнув:

— Ну что, внук, поехали смотреть мой дом, а то только слышал о нем.

— Сперва давай чаю попьем, — предложил я. — Или кофе? С пирожными из моей кондитерской.

— Паша всё бизнесы мутит! — похвасталась мама.

Не дожидаясь согласия его, поставила чайник на газ. Бабушка переместилась на кухню, на Наташкин диванчик, потому что за столом помещалось только четыре человека. Я остался стоять.

— Дедушка, ты же пойдешь к нам на выпускные? — спросила Наташка.

— Конечно…

— А в чем? — поинтересовалась сестра.

— О-о-о, сейчас покажу. Подождите.

Дед убежал к «Москвичу», а вернулся в… малиновом пиджаке! С огромной голдой на шее, в очках, как у Шварценеггера. Я чуть чаем не подавился, он был похож на престарелого рэпера.

— Зачет! — оценил высунувшийся из комнаты Боря и жалобно посмотрел на меня. — Поможешь надуть? А то голова кружится.

— Потом, — отмахнулся я, — мы ж не сегодня идем купаться и не завтра.

— Почему не завтра…

Ответила Наташка:

— Потому что выпускной у него, балда!

Дед отлично помнил, что ресторан типа он мне оплатил — в благодарность за бизнес, дом тоже на его деньги строится под моим присмотром — чтобы лишнего не болтали.

Пока мама разливала чай по чашкам, дед спросил:

— Как моя младшая внучка? Делает нервы всем?

— Четыре месяца девушке, — ответил я. — Посмотришь, Анна-то в декрете, а бизнес у меня с ее матерью Вероникой, ну и Лика, дочь Анны, помогает.

Непривычно было видеть деда в образе нового русского, и я пошутил:

— Дедушка, на выпускном будет много молодых незамужних учителей, пожалей их, пожалуйста!

Вспомнилась его грудастая пассия. Он еще как может и Еленочку оприходовать!

— Так уж и быть, — войдя в роль, ответил он, достал из кармана четки.

— Это из другой оперы, — остановил его я.

— Да и цепь у меня не золотая, так, имитация.

Наконец чай заварился, мама выставила на стол пирожные, самые наши ходовые: корзиночка-монблан, картошка, желейка, лебедь-безе, чизкейк, эклер.

— Какая красота, — проговорил дед, — я столько не съем — слипнется.

— С удовольствием тебе помогу, — вызвалась бабушка и разрезала каждое пирожное пополам, а лебедя, состоящего из двух частей, разломила.

На пять минут дед пропал, он оказался морально не подготовлен к таланту Вероники, и его разум захватили вкусовые сосочки.

— Достойно, — оценил он и добавил: — Не сомневался, что все у тебя получится на высшем уровне.

Немного помолчав, он спросил, будто бы извиняясь:

— А Рома на выпускной пойдет?

Бабушка поджала губы, мама побледнела — что решила с разделом имущества, она так мне и не доложила.

— Не пойдет ни ко мне, ни к Наташе, — сказал я. — Мы для него перестали существовать. Так что давай объединяться в клуб вычеркнутых из жизни Романа Шевкетовича. Новорожденная дочь и Анна — туда же. Я рассказывал, что он поднял руку на беременную жену?

Тяжело вздохнув, дед покачал головой и пригорюнился. Съел последний кусочек эклера, встал.

— Поехали смотреть дом. Как я понял, там еще нельзя жить?

— Скважину пробурили, — сказал я, —