Вперед в прошлое 16 - Денис Ратманов

Наговорившись с Сергеем, дед пошел знакомиться с алтанбаевцами, пожал им руки, они принялись рассказывать, кто чему научился и кто что сделал. Дед искренне ими восхищался.

Наконец знакомство со стройкой завершилось. Мы с дедом поднялись на второй этаж основного дома, откуда открывался великолепный вид на окрестные холмы и синела полоска моря.

Дед грустно улыбнулся и сказал:

— Как же мне этого не хватает в Москве! Все-таки мое сердце здесь. Купить участок на склоне, выращивать виноград, делать вино, вечером ходить рыбачить… Когда-нибудь так и сделаю.

— Участок советую купить уже сейчас, тут по соседству полно продается. Пока еще дешево, а столбы поставят, электричество проведут — цены вдвое вырастут.

Дед потер щетинистый подбородок.

— Это мысль! Буду у Анны забирать внучку, специально для нее куплю пони.

— Мы взрослели без деда и бабушки, это большой пробел, — искренне сказал я. — У тебя бизнес в Москве. И оставить его не на кого.

— Да к черту его! — махнул рукой дед и уставился вдаль. — Сколько мне осталось? Год? Пять? Если очень повезет — пятнадцать лет активной жизни, почти все друзья уже в земле. Мне бы не хотелось эти годы провести в погоне за иллюзией. Хотелось бы пожить. Разве я не заслужил? Заработаю прибавку к пенсии, Влада за главного оставлю.

— А если на вольные хлеба пойдет? — спросил я. — Поймет, что можно не делиться, и заберет твое дело.

— И черт с ним! Надоело. Всю жизнь пашешь, как мул — и зачем? Ты зарабатываешь побольше меня, можешь позаботиться о семье. Что я, не заработал спокойную старость?

— А сможешь? — усмехнулся я.

— Что смогу? — не понял дед.

— Жить спокойно? Спокойная старость — это надо уметь, человек быстро сдает, если теряет сверхцель.

— Яхту куплю или катерок, займусь рыбалкой — всю молодость мечтал. Не переживай, найду, чем заняться, суетиться надоело, устаю, радости от жизни не чувствую.

— Покупай участок здесь, будем соседями, — посоветовал деду я. — Море рядом, все рядом. Со временем место станет курортом, но тут у нас на холме будет спокойно.

— Присмотришь? — спросил он.

— Конечно. И еще к тебе просьба. Мне нужны электроинструменты для строителей. Что необходимо такой бригаде? Дрель с перфоратором, электропила, бетономешалка, сварочный аппарат, набор нормальных отверток. Что еще может пригодиться?

— Вибратор для бетона — отличная вещь, — быстро вспомнил дед, задумался. — Но все это будет стоить, как иномарка. Точно больше тысячи долларов.

— Начнем с простого, — сказал я. — С пилы и дрели. Буду инвестировать в будущее.

Дед крякнул, потер переносицу:

— Так знаешь, чем закончилась история с соседской дрелью? Соседа разбил инсульт, и он стал сдавать дрель в аренду соседям. Так вот, украли ее. Молодой сосед взял, но не вернул. Он ментам написал заявление — без толку. Соседа-наркомана посадили, но ничего не компенсировали. Такие вот дела.

— Просто для начала узнай цены, — попросил я, посмотрел туда же, куда смотрел дед, и предложил: — Деда, а давай возьмем удочки и поедем на мол рыбачить? Ставрида отлично ловится.

Дед потер руки и повеселел:

— Давай! Вот это, я понимаю, отдых!

Интерлюдия

Золушка

Идея сделать из замарашки принцессу поглотила Наташу с головой — она и сама не могла понять почему. Мало того, что она никогда не дружила с Любкой Желтковой — презирала это вечно тупящее замызганное чудо природы.

Вспомнился эпизод, как год назад Натка возвращалась с двумя подругами домой из школы, а впереди топала Желткова. Было скучно, хотелось развлечений, потому Чечурина Ирка крикнула:

— Эй, мальчик!

Чечуре и Шадуровой хотелось, чтобы замарашка начала огрызаться, она это делала смешно, потому что тупо, типа: «Я девочка. Неужели не видно?» Но Желткова не отреагировала, тогда Ирка продолжила:

— Мальчик! Эй, мальчик в юбке! Тебе посылка. От почтальона Печкина!

Чечурина разозлилась, что Желткова не повелась, и принялась рассуждать о вшах, тифе, бомжах. Одноклассницы ржали, как лошади, Наташа тоже, но коротко стриженная девочка делала вид, что ее это не касается, и так и не обернулась.

Потом старшеклассницы принялись обкидывать Любку зеленой алычой, и так продолжалось, пока Желткова не свернула в проулок.

Сейчас Наташе было неловко за ту свою выходку. Только сейчас она задумалась над тем, что в тот момент чувствовала забитая замызганная девочка, и ей сделалось больно, будто это ее обзывали и обкидывали алычой. Сейчас бы она ни за что себе такого не позволила.

Отчасти для того, чтобы загладить вину перед Любкой, отчасти потому, что ее захватило странное светлое чувство, Наташа аккуратно утюжила накануне выстиранное светло-сиреневое шелковое платье. Пятно отстирать не получилось, но его теперь почти не было видно.

Когда-то это платье из японского шелка носила тетя Ира и очень им гордилась, но быстро из него выросла, потом оно перешло маме, затем — Наташе, которая его ненавидела, потому что платье сидело на ней, как мешок, казалось старомодным да и просто было не к лицу.

Впервые она смотрела на вещь, которая принесла ей много неприятных моментов, как на что-то полезное и красивое. Закончив утюжить платье, Наташа дождалась деда и бабушку, провела с ними время, а когда дед и братья уехали, а бабушка уединилась с мамой обсуждать что-то важное, кажется — отца, Наташа сказала, что уходит, но к вечеру вернется, аккуратно свернула платье и положила в только что подаренную сумочку, проверила косметику — у нее были только разноцветные помады и тушь для ресниц, а Любка конопатая, ей неплохо бы пудру. Старая пудра с отломанным зеркалом нашлась у мамы. Сегодня она отпросилась с работы, а завтра будет до вечера пропадать там, домой заявится в пять-шесть, к Пашкиному выпускному.

Итак, делаем из замарашки принцессу. Шаг первый: «Убеди девочку, что ей это нужно».

Наташа задумалась. А нужно ли? Стоит ли вытаскивать из болота бегемота? Праздник закончится, Любка вернется в свой свинарник и загрустит. Или не загрустит, а прикоснется к нормальной жизни и получит стимул, чтобы бороться? Стремиться к большему и лучшему?

Если ей и будет хуже, то недолго и после ярких эмоций.

Прихватив платье, Наташка уверенным шагом направилась к Любке, благо в селе все знали, где кто живет.

Любка обитала в полутораэтажном большом сером доме. Сером — потому что оштукатуренном, но не побеленном. Все знали, что Ядвига приглашает алкашей, кормит-поит их, иногда — трахается (и у кого-то ж встает на такое!), за что они ей понемногу строят дом.

Забор из сетки-рабицы ничего не скрывал. Участок был огромным, соток двадцать; в конце